По приглашению знакомого капитана влюбчивая Ниночка отправляется в Петрозаводск, откуда начинается ее необычное путешествие по Онежскому озеру на яхте в «женском экипаже». Ниночка узнает, почему вода в озере целебная, как справится с морской болезнью, где находится «вкусный» остров Сал, как яхты поднимаются на лифте, где лучше всего париться в бане по-черному и чем так страшен Бесов нос. А еще она попадет в любовный треугольник и узнает, что не все является тем, чем кажется на первый взгляд. Для любителей веселых приключений в конце дан словарик морских терминов.
«Обходя окрестности Онежского озера, отец Онуфрий обнаружил обнаженную Ольгу» – старая присказка назойливой мухой крутилась в голове у Ниночки. Она поправила розовую лямочку и посмотрела в окно. Вокруг проводницы еще клубились любители карельских красот, озер и Петрозаводска, в который Ниночка, как дура, рванула по приглашению почти незнакомого капитана Игоря. Одна! Взяв неделю за свой счет во время сдачи отчетов! А Раиска, громче всех критиковавшая корпоративную регату, первой заплатила аванс за прогулку по онежским островам, но слегла с пневмонией. И теперь в окне отражается лишь блестящее от пота лицо Ниночки, обмахивающейся паспортом, и сидящий напротив дед, нагло уставившийся на ее тяжело вздымающуюся грудь.
– Как душно! – прошептала Ниночка и поднялась на выход.
Дед кивнул и что-то сказал, но Ниночка его уже не слышала. На платформе стоял невысокий крепкий мужчина, ужасно похожий на Игоря. Несмотря на ветерок, стало трудно дышать и Ниночка, словно бросившись в омут, сделала шаг к Нему. Мужчина повернулся. Унылое незнакомое лицо проплыло мимо, поезд «чихнул» и Ниночка рванула в вагон.
Несмотря на разочарование рухнувших надежд, Ниночка заметила в их плацкартном купе какое-то нездоровое оживление. Она протянула проводнице паспорт и поджала губы. Дед, вытянувшись во весь свой немалый рост, шарил на верхней полке, пуская пылевую бурю и что-то бормоча про паспорт.
– Ну, где же он может быть? – дед в растерянности посмотрел на Нину.
Она отвернулась, не желая быть втянутой в непонятные поиски.
– А вы в чемодане смотрели? – вклинился сидящий на краю полки мужчина.
– Да нет у меня чемодана! И я его на стол клал, – обиженно проговорил дед.
– Надо посмотреть во всех сумках! – торопливо отдавая Ниночке паспорт, высказалась проводница, – может быть, его кто-то по ошибке взял.
Мужчины, сидящие с краю, поднялись и стали хлопать себя по карманам, пуская еще больше пыли. Ниночка почувствовала, как все тело становится липким, и в сотый раз пожалела, что ввязалась в эту авантюру.
– Девушка, а посмотрите у себя! – взмолился дед, глядя на Ниночку.
– Откуда у меня ваш паспорт! – выдохнула пятидесятилетняя «девушка» и судорожно замахала импровизированным веером.
Неожиданно ее внимание привлекла какая-то незнакомая метка, которой в ее паспорте быть не должно. Ниночка раскрыла паспорт пошире и прочитала:
– «Зарегистрирован брак, 6 июня 2012 г., Кудрявцев Иван Савельевич, 1959», – глаза ее округлились, а в голове что-то задвигалось.
– Это же я! – радостно закричал дед, выхватывая паспорт.
Мужчины захохотали. Ниночка захлопала глазами, никак не понимая, почему у нее два паспорта.
– Она с паспортом выходила. Может, уже квартиру на себя переписала? – смеялся противный сосед по полке, а проводница строго посмотрела на Нину и взяла пропавший документ.
Ниночка покраснела, а дед ободряюще улыбнулся и проговорил:
– Все хорошо, что кончилось. А вы в Петрозаводск первый раз едите?
– Первый, – прошептала Нина, желая только об одном – немедленно оказаться в родной бухгалтерии заваленной отчетами и не видеть этого противного деда, который, к тому же, ее лишь ненамного старше.
– Позвольте, я немного покажу вам город? – Иван Савельевич включил зажигание, и просторная машина убаюкивающее заурчала и дыхнула прохладой кондиционера.
Ниночка, не успевшая придумать, как ей скоротать время до завтрашнего визита в яхт-клуб, согласилась. После душного поезда и суеты вокзала в машине было приятно. Да и дед во время пути быстро превратился в довольно интересного мужчину, который может сходить за чаем, угостить пирожком или отвесить недвусмысленный комплимент. Все это было очень забавно. Особенно после их женского коллектива и постоянных разговоров о детях, грибах и мужиках. Дочка у Ниночки выросла и жила отдельно, иногда подбрасывая внука, а муж уехал однажды кататься на моторке и не вернулся.
Откинувшись в кожаном кресле, Ниночка смотрела, как пробегают за окнами дома – пяти и шестиэтажные, ничем не примечательные. Как в сотне других городов.
– А где же озеро? – встрепенулась она, словно ей что-то недодали или вместо «Анны Павловой» подсунули сморщенный зефир.
– Скоро увидите, – улыбнулся «дед», заворачивая на очередную улицу. – Вы, кстати, где остановились?
– В «Ирме» или «Илме», у меня записано, – Ниночка ухватилась за сумочку, но она соскользнула с коленей.
– Я помогу! Это недалеко, на Володарского.
Вдвоем они нашарили сумочку, а заодно знаток города обшарил Ниночкино колено.
– Там рядом храм Александра Невского и десять минут до набережной, – тараторил Иван Савельевич, словно ничего не случилось.
Ниночка прикрыла колени сумкой, не зная, как опустить задравшуюся юбку.
– Петрозаводск – город Петра. На набережной ему поставили памятник. Вы его скоро увидите.
Ниночка стала крутить головой. «Дед» заулыбался, ткнул в экран, и салон наполнили переливы гитары. Ниночка вслушалась и просияла.
– Моя любимая!
