Через неделю работы по двенадцать часов в сутки Нина почувствовала изнеможение всех своих сил – и физических, и моральных. Она решила бросить «Склиф» и вернуться или в Боровичи, или в Кашниково.
Позвонив маме с жалобой на усталость, услышала в ответ, что пора бы поставить на их участке еще одну теплицу и отремонтировать подпол, в котором подмыты кирпичи с северной стороны.
– Мама, если я столько буду работать, то тебе придется не кирпичи покупать, а надгробную плиту для меня.
– Шутки у тебя, Нина, медицинские.
– На что способна, мама, на то и шучу. Как Сашенька?
– Сашенька – хорошо. Толстеет, вопит с утра до вечера, то конфет, то телевизора требует. Ему тоже, между прочим, денюшки для еды нужны.
– Поняла, мама, поняла.
Переложив телефон в карман халата, Нина с тоской смотрела в окно, на соседние корпуса больницы, на скудную зелень больничной территории.
– Господи, как же мне нужен отдых. Но если возвращусь в Кашниково – засмеют.
