Они подошли к пустой остановке. Темнело. Загорелся уличный фонарь.
– Хорошая ты девочка, Нина, просто не повезло тебе, не встретила ты своего, знаешь, именно своего мужика… Ну ладно, тебе в Москву, а мне ровно наоборот. Да! Забыла! На вот, – она протянула Нине пять с половиной тысяч рублей. – Ты у Аркадия не взяла, он у меня занял и вот передал.
– Спасибо. – Нина поцеловала Татьяну в щеку. – А то у меня только двести рублей осталось.
– Ну, езжай, езжай.Пиво горчило. Юля шла в конец платформы.
Стемнело, и на нее не обращали внимания. Это хорошо, она давно устала от сочувственно-брезгливых взглядов.
Водка стояла внутри выше ватерлинии, вызывая тошноту.
Надо было идти именно в конец платформы, это она понимала. Там поезд только начинает тормозить, и скорость еще достаточно велика… Станция маленькая, освещение слабое, футболка и джинсы на ней черные. Найдут не сразу.
Думать о том, что это все в последний раз, – надоело. Вкус у пива отвратительный. Вон какая фигуристая девушка с идеальной кожей стоит с сумкой, ей не надо с платформы прыгать.
Юля прошла мимо девушки в темно-зеленом костюме. И вроде бы и терять уже нечего, а дыхание, чтобы не разило перегаром, задержала. Пройдя еще несколько шагов, остановилась и нагнулась над платформой, всматриваясь в темноту с острыми рельсами. Господи, как ей хреново… Шатнуло. А! Вон уже приближается свет прожектора электрички. Надо прыгнуть в самый последний момент.
Юля раскачивалась, держа в руке пустую пивную банку. Сзади ее кто-то дернул, развернул, и она получила оплеуху по лицу. Юлю отбросило к железному ограждению платформы, она сильно ударилась головой и заскулила. Девушка в дорогом костюме наклонилась, вглядываясь в лицо Юли с безобразным, синюшно-коричневым родимым пятном от виска до носа… А затем с размаху ударила по пятну с такой силой, что даже расцарапала кожу у рта. Юля закрылась руками.
– Не надо!
– У тебя родители есть? – Незнакомка спрашивала зло, но сочувственно.
– Есть.
– Любят тебя?
– Любят.
– Тогда какого хрена, идиотка?.. Иди домой, проспись.
– Не хочу.
– Чего не хочешь? – Девушка нависала над Юлей своим нехлипким телом.
– Домой не хочу. Там никого нет, одна в трехкомнатной квартире с тоски вою. – Юля неловко встала и неожиданно с обидой закричала: – Ты вот смотри, какая я уродина!
– Дура! Пока человек жив, есть надежда. Блин! – Девушка поставила сумку. – Тут не знаешь, где переночевать, а идиотки с пустой квартирой, да при живых любящих родителях под поезд бросаются. Не Москва, а чистый дурдом на выселках.
– А почему тебе негде переночевать? – хлюпнула носом Юля.
– Меня сегодня с работы выгнали, не знаю, куда податься.
– А из-за чего? – От любопытства Юля перестала плакать.
– Переспала с сыном хозяйки, утром заявилась его жена, а я и не знала про нее… – Нина хотела продолжить, но Юля перебила:
– Круто! – голос ее с каждой фразой набирал громкость и уверенность. – Слушай, пойдем ко мне, я тут рядом живу.
Задумавшись, Нина вгляделась в сверкающие под фонарями рельсы. Вообще-то в автобусе она подумывала о том, чтобы съездить хотя бы на пару дней в Кашниково, обдумать ситуацию, погулять с Сашенькой…
Но если судьба дает шанс испытать новые ощущения, то нельзя отказываться. В следующий раз судьба может обидеться и шансов что-либо изменить в жизни не предоставит.
– Тебя как зовут, самоубивица?
– Юля.
– А меня Нина. Ладно, пошли, все равно мне некуда деваться.
– У тебя деньги есть? – тихо спросила Юля.
– На опохмелку, что ли?
– Ага.
– Ладно, – решилась Нина, – если спасать тебя, то уж до конца. На одну приличную бутылку и небольшую закуску я деньги выделю, а остальное мне завтра маме высылать, она ждет.
