Помощник протянул пачку газет. Премьер выбрал одну из них, основное оппозиционное издание. На первой полосе крупными буквами значилось: «Зачем нынешнему кабинету нужна война». И ниже шрифтом помельче: «Вся правда о махинациях правительства».
Это было как удар в подвздошье. Какое-то время премьер-министр просто открывал и закрывал рот, не в силах издать ни звука. Он всё понял во мгнование ока. Это предательство! Макферсон, сучий потрох! Сбежал, бросил отечество в тяжелый момент! И постарался, чтобы не было возможности свесить на него всех собак. Оппозиция не упустит своего шанса. О победе на следующих выборах теперь можно только мечтать. Да что там – досидеть бы на своём стуле до этих выборов и не пересесть ненароком на стул электрический.
Нет, нельзя сдаваться! Надо ехать туда, в дикое поле. Уговаривать хана, обещать деньги, золото, драгоценности. Пусть шлет еще своих грязных степняков! У него много, он сам их не жалеет. Так с чего жалеть чужих солдат премьеру? Проблема лишь в том, что катастрофически не хватает верных людей. А те, что есть, категорически отказываются ехать в Дикое поле. Пожалуй, остается лишь одна кандидатура.
- Перкинсон!
- Да, господин премьер-министр!
- Собирайся. Прямо сейчас ты вылетаешь в Дикую степь. Задача: провести переговоры с ханом и добиться от него резкой активизации боевых действий. По возвращении – орден, повышение жалования, производство в следующий чин.
Премьер чувствовал, что помощник сомневается. Надо было дожимать.
- И еще: я похлопочу о введении тебя в рыцарское достинство. Как думаешь, Сэр Перкинс – звучит? Но сперва нужно победить. Просто иди и сделай это, сынок.
- Я сделаю! – восторженно воскликнул Перкинс.
-Тогда иди, пакуй чемодан. Пакет с инструкциями получишь перед посадкой в самолёт.
Алёна рухнула в любимое кресло любимой малой гостиной – даже ноги на секунду взметнулись выше головы.
- Ой, девчонки!
Она запрокинула голову назад, а руки, напротив, раскинула в стороны.
- Я даже поверить не могу! Мы теперь ханши, коронованные особы! Ну пусть не коронованные, но, во всяком случае, монархички. Тьфу! Монархини. В общем, царицы. Пусть в степи, но статус же никто не отменял! Представляете, мы по осени придем в академию, и все эти княжны и графинчики будут вынуждены почтительно нам кланяться, поскольку мы жены главы государства. Это просто какой-то сон!
- Ну-ну, - скептически хмыкнула Вера. – Эти княжны и графинчики будут драть нос выше потолка, поскольку они – княжеский род целой империи, а ты жена мелкого царька какого-то занюханного ханства в неведомой тьмутаракани.
- Ты чего? Какая такая таракань? Да Олег их всех…
- Вот именно, Олег, - вмешалась Маша. - И наш вес в том гадюшнике, который по недоразумению называется студенческим сообществом, будет определяться исключительно нашей личной силой на фоне силы и веса той страны, которую мы представляем. А страна в настоящий момент по международному весу легче пёрышка. Нужно будет Олегу, да и нам с вами, очень много поработать, чтобы сделать её великой снова.
- А что ты так за Дикое поле заступаешься? – подозрительно спросила Щукина.
- Да так, род мой, Каракаловы, он оттуда. И это для меня невероятная удача.
- Это ещё почему? – не поняла Алёна.
- Потому что. Предок сегодня рассказал.
Маша выпрямилась, расправила плечи, чуть приподняла голову. Пробившийся через тучи, листву и оконное стекло солнечный луч внезапно осветил её, словно прожектор на сцене. Вспыхнули огнем камни в сережках, заиграли золотом рассыпавшиеся по плечам волосы, тускло блеснуло старинное серебро фамильного перстня. Восхищенно ахнули пораженные этим зрелищем в самое сердце подружки.
- Тысячу лет назад Дикое поле началось с рода Каракаловых.
Сеанс связи с Центром должен был состояться на рассвете. Радист группы Щеглов раскинул антенну, включил аппаратуру, добился устойчивого соединения и нормативного уровня сигнала, и передал гарнитуру командиру.
- Соловей в канале! – доложил капитан. – Группа на месте, готова к работе.
Потом с минуту слушал, и лицо его при этом становилось все серьёзнее и серьёзнее.
- Вас понял, конец связи, - сказал он, наконец.
Стащил с головы гарнитуру и вытер пыльным рукавом внезапно вспотевший лоб, оставив на нём широкую бурую полосу.
- Хренасе там у них дела творятся, - произнес он вроде как в пустоту.
В этой пустоте внезапно оказалось еще девять пар ушей, напряженно стригущих воздух в ожидании чего-нибудь интересненького. Разумеется, все подчиненные капитана занимались утренними делами: кто фишку держал, кто сухпайки потрошил, кто оружие чистил. Вроде бы все при деле, но при этом всеобщее внимание плотно сконцентрировалось на командире.
Капитан тряхнул головой, приводя себя в более-менее нормальное состояние. Получилось не очень, но приказа это не отменяло.
