На переднем плане изображены только мы вдвоем. Папа стоит немного позади. Он пришёл внезапно и не успел снять куртку. Отец улыбается. Я тоже улыбаюсь и тяну руки к его лицу. Взяла телефон, сфоткала фотографию и отправила ему.
Он ответил быстро.
Смайлик и сердечко.
На следующих страницах мама поместила рисунки и новогодние украшения, которые я, наверное, смастерила в детском саду.
Как раз перед тем, как я пошла в первый класс, появилась первая фотография Эспена. Она была сделана на детской площадке перед нашим домом.
Эспен смотрит на меня с фотографии справа. Выглядит растерянным, как будто просто шёл мимо и нечаянно на нас наткнулся. Но все так и случилось на самом деле: он как бы случайно наткнулся на меня и стал лучшим другом. И после этого нет ни одной фотографии, где рядом со мной не стоял бы Эспен.
Тут фотки с наших обедов, занятий по плаванию и выпечке пряничных человечков. Фотки, где на нас одинаковые джинсовые комбинезоны, одинаковые шапочки и одинаковые футболки с мишками. Я громко засмеялась.
Летом после завершения третьего класса мы поехали вместе отдыхать. Мама, я, мама Эспена и Эспен. На фотографиях «до» Эспен сильно бледнее, чем на фотках «после».
В первый день школы он худее, чем сейчас. Одежда висит мешком, и он отворачивается от камеры.
Положила альбом.
В горле комок, а во рту тот же самый металлический привкус, что и тогда.
Это то самое лето, когда ушёл папа Эспена. Тогда Эспен перестал есть. Он заболел. Погладила рукой по фотографии.
Все стало по-другому после того, как папа Эспена уехал. Никто ничего не понимал. Ни его мама, ни сам Эспен. Тогда никто ничего не понимал.
Мой палец остановился на щеке Эспена-четвероклассника. Как я пыталась сделать тогда, но так и не решилась. Как я пробовала сделать каждый день после этого момента. Глубоко вдохнула. Медленно выдохнула и закрыла альбом.
Вот она. Самая важная история, которая у меня есть.
Его история.
На ночном столике завибрировал телефон. Подняла и поднесла экран к лицу.
Хедди пишет дальше.
Отправила большой палец вверх. Плохой ответ.
Джулия смеется. Я тоже смеюсь.
Хедди быстро отвечает:
Чат затих, все увидели сообщение. Не знаю, что мне ответить. Не понимаю, серьезно ли она. Хедди снова пишет:
Джулия отправила смайлик, плачущий от смеха.
Заблокировала телефон и положила на прикроватный столик. Закрыла глаза и натянула покрывало до подбородка. Попыталась расслабиться, утопить тело в матрасе, но оно не поддавалось. У меня скованы мышцы. Словно парю над матрасом. Снова взяла телефон. Быстро набираю текст.
Истории, которые у меня есть.
– Разведены папа и мама.
– Я просто ужасна в спорте (шедеврально).
– Как Эспен перестал есть.
Мышцы напряглись ещё сильнее. Развод – это слишком просто, к тому же этим никого не удивишь. Важная история должна помогать другим людям преодолевать трудности, рассказывать о таких вещах, о которых обычно сложно говорить. Снова посмотрела на список. В нём есть только одна такая тема, способная произвести на кого-то впечатление. И ей будет довольна Хедди. Но можно ли мне использовать не мою историю? Хотя необязательно же говорить, чья она конкретно? Поменяю «Эспен» на «один хороший друг».
– Как один хороший друг перестал есть.
Так лучше. Ну хотя бы чуть-чуть.
– Жду с нетерпением.
Хедди отодвинула йогурт и недоеденный хлебец. Я взяла кусок лепешки, положила на него сыр и, свернув пополам, отправила в рот. Попробовала проглотить, но сегодня это сделать сложнее, чем обычно.
– Придумали что-нибудь? – спросила Хедди.
Джулия повернулась и посмотрела на меня. Последний кусок сыра упал в желудок. Сглотнула еще раз. Пожала плечами.
– Разве Джулия не должна тоже что-нибудь придумать?
Хедди покачала головой.
– Мари, мы же вчера об этом говорили.
Хедди вздохнула. Укоризненно посмотрела сначала на меня, потом на Джулию. Я прочистила горло.
– Ну, у меня родители разведены.
Хедди засмеялась. Ещё немного и она сдастся, я уверена.
– Что? Это должна быть
