Понаблюдав за ним несколько секунд, Маша покашляла, привлекая его внимание. Он обернулся.
На его лице застыло удивленное выражение, как будто ее он ожидал здесь увидеть меньше всего. Через мгновение удивление исчезло.
— Привет, — сказала Маша, не зная, что сделать.
— Привет, — просто ответил Олег. Она несмело подошла к нему и улыбнулась. Он смотрел на нее странным взглядом, немного изучающим и, как показалось Маше, чего-то ожидающим. Маша выкинула все мысли из головы.
— Я скучала, — призналась она, скривив дрожащие губы.
— Я тоже. — Внезапно охрипшим голосом проговорил он и притянул ее к себе.
Поцелуй был долгим. Что-то было в нем такого… больше чувственности и страсти, чем раньше, больше эмоций. Маша оторвалась от Красовского и удивленно взглянула на него.
— Ничего себе… это было…
— Да, — он улыбнулся краешком губ.
Может, Родион прав? Может быть, не стоит так много думать о том, что можно или нельзя делать, говорить, думать? Он так смотрит на нее сегодня, что нет сомнения — он не будет ничего таить от нее, он захочет ей рассказать о том, что скрывал, что прятал от нее и от всего мира в придачу.
Будто в подтверждение ее мыслей, Красовский сказал:
— Поужинаем сегодня вместе? Попробуем что-нибудь новенькое?
— В новом месте? — улыбнулась Маша радостной и открытой улыбкой девочки-подростка.
— Точно. Поедем сразу после работы?
Так они в итоге и оказались вместе в том ресторане, названия которого Маша никогда не сможет вспомнить потом. Зал, в котором они сидели, был круглый, обитый темным деревом, и казалось, что они действительно находятся внутри дерева. Вокруг было полутемно, каждый столик освещался лампой в форме фонарика. Маша и Красовский сидели практически в центре зала за столом, возле которого находилось большое лимонное дерево. Во время ужина Сурмина все смотрела на настоящие лимоны, висящие на ветках, и ей казалось, что она оказалась в сказке.
— Здесь очень здорово. Неплохо для обычного ужина, — усмехнулась она. Красовский вскинул бровь и ничего не сказал. Он был как-то напряжен. Всю дорогу до ресторана Маша рассказывала ему рабочие новости, а он смеялся и шутил в ответ, но чем ближе они подъезжали к ресторану, тем скованнее и напряженнее он становился.
Маша вздохнула.
— Ты еще ничего не рассказал о своей поездке.
— А ты хочешь узнать? — спросил он немного насмешливо.
— Да, — тихо ответила она.
— Не думаю, что тебе это будет интересно, — не глядя на нее, сказал он.
— Мне будет, Олег. — Ответила она.
Секунду он смотрел на нее, затем пожал плечами.
— Я ездил по делам моей… семьи, — сказал он.
— Что-то срочное? — осторожно спросила Маша.
— Можно и так сказать.
Маша отложила столовые приборы. Ей принесли чай, но она вдруг перестала ощущать его аромат.
— Олег, давай поговорим.
— Разве мы не говорим?
— У меня такое чувство, что нет. — Решительно сказала она. — Ты знаешь, я много думала, пока тебя не было. Я, конечно, сделала вид, что мне все равно — тогда ночью — что у тебя произошло. Сделала вид, что мне неинтересно что-то о твоей семье. И о твоем детстве. Я решила, что это не мое дело и не надо лезть к человеку, который сам не хочет ни о чем говорить.
В глазах Красовского промелькнуло странное выражение. Но это не остановило Машу, как не остановило и то, что он вдруг тоже отложил приборы и сжал пальцы в замок.
— Но это все неправда. Я хочу узнать тебя. И узнать о твоей жизни. Я не думаю, что это неправильное желание.
— А если я не хочу вешать на тебя свои проблемы? — наконец произнес он, о чем-то размышляя.
— А если я хочу, чтобы ты их на меня повесил? Нет, я серьезно. Мне кажется просто, что ты сам не хочешь со мной о чем-то разговаривать. О чем-то, что не относится к работе. Это так?
— Маш, дело не в тебе.
— О да, не во мне. А между тем твоя Лена знает о тебе намного больше меня, хотя она твоя сотрудница.
— О чем ты говоришь? Она работает со мной пять лет.
— Понятно. Тогда может нам и не стоило начинать никаких отношений, если мне достаточно проработать с тобой пять лет, чтобы узнать тебя поближе.
— Маш!
Они помолчали, глядя друг на друга. Маша уже пожалела о сказанном, но ничего не могла с собой поделать. Если бы она промолчала, она бы только и делала, что ходила вокруг да около.
— Я такой человек. Хочешь ты этого или нет, но я такой и другим уже вряд ли смогу стать.
— Да. Это очень удобная позиция. Пусть все окружающие подстраиваются под тебя. — Бросила Маша.
Он вздохнул.
— Маш, если ты помнишь, мы договорились еще в самом начале…
— Да-да, не пытаться друг друга переделать, принимать друг друга такими, какие мы есть… Но продолжать встречаться с тобой… не зная о тебе почти ничего, я не могу. Не хочу.
— Я надеюсь, ты просто устала, — холодно сказал Красовский. — Тебе надо отдохнуть, и ты будешь думать по-другому.
— Нет, не буду. — Сурминой захотелось плакать, она не могла понять, что с ней происходит и почему она не может остановиться.
— Ну что ж… Я тоже не могу стать таким, каким тебе хочется, чтобы я был.
Маша схватилась за краешек стола, чтобы скрыть дрожание пальцев.
— Вечер так хорошо начинался, — хриплым голосом произнесла девушка.
