По рекомендации Петра Сергеевича поступил по окончании школы в педагогический институт в родном городе на факультет физического воспитания. Учеба была в принципе неинтересной, Громов постоянно пропадал на стрельбище, был зачислен в студенческую команду, где был признан безоговорочным лидером по числу побед — как личных, так и командных. Будучи по натуре парнем общительным, любителем развлечений в компании, он очень легко сошелся с игроками в «Counter–Strike» в институтском клубе, стал тренироваться не только в тире, но и за компьютером, и в этом деле тоже во многом преуспел…
Тогда же на него обратили внимание и те люди, общения с которыми надо было избегать.
Вначале он узнал, что на студенческой краевой спартакиаде, проходившей в их городе, на стрелковых соревнованиях организован тотализатор — это произошло, когда после вручения наград к нему подошел очень серьезный мужчина в строгом костюме, отозвал в сторону и, вручив какой–то небольшой пакет, предложил дома ознакомиться с его содержимым, после чего позвонить… В конверте было очень много денег. Громов, немного подумав, позвонил.
Человек, с которым он встретился на стадионе, предложил ему работу. И жизнь Павла наполнилась новыми событиями. Он вошел в группу людей, организовывающих «предупредительный выстрел».
Громову объясняли немногое. Ему указывали человека, несколько мест, которые тот посещал в течение дня, и объясняли задачу — произвести выстрел рядом с целью с непременным условием: результат должен был быть замечен. В связи с этим приветствовались всяческого рода эффектные попадания — в телевизоры, стекла, вазы и подобные им «шумные» вещи. Павел добросовестно отрабатывал деньги, тем более, что подобная работа ему нравилась. От выстрелов из его снайперской винтовки люди становились намного сговорчивее — когда в твоей руке взрывается чашка горячего кофе и её осколки пролетают в миллиметре от твоих глаз, поневоле задумаешься о смысле жизни.
Криминальная идиллия продолжалась около года. Павел шлифовал свое мастерство в нелегальном тире на загородной даче одного из боссов, научился стрелять из оружия, в обычной жизни недоступного, из образцов секретных и очень секретных, освоил стрельбу с глушителем, на бегу, с двух рук (когда один из пистолетов направлен приблизительно в сторону противника и из него производится ряд выстрелов для отвлечения противника, а прицельная стрельба ведется с другой руки). Потенциальная стоимость Громова как стрелка выросла значительно, и ему было предложено произвести выстрел на поражение, для чего и была создана та самая цепь передачи информации, которая с тех пор исправно снабжала Павла мишенями…
Сегодня он готовился тщательнее, чем обычно. Отстрелял еще одну обойму, сменив глушитель. Присел у костра, обхватил голову руками, закрыл глаза и шептал про себя:
— Я спокоен… Я знаю исход заранее… Я убью его… Убью… Завтра.
Громов достал из кармана ту самую поздравительную открытку, которую вчера получил в камере хранения и еще раз прочитал написанное там. Имя человека, которого поздравляли этой открыткой, и было именем цели.
А дома его ждала недоделанная карта.
Спустя сутки Платонов пришел в «Top Gun» уже по приказу Ситникова — заходить к шефу вы можете со своими идеями, выходить от него — только с идеями шефа. Парни из его команды всегда были на месте. Ему сразу же освободили его любимое место напротив двери (куда он садился абсолютно рефлекторно, как истинный оперативник — чтобы видеть всех входящих и выходящих). Мальчишки уже успели за вечер сыграть несколько раз между собой и ждали, когда Николай начнет тренировку, но тот медлил. Он помнил, что между поединками с «Desdichado» обычно проходило около трех недель, поэтому ждать его в клубе в ближайшие дни глупо, но у него оставалась одна надежда — карта с «Макдональдсом» до сих пор не была удалена с клубного сервера; Платонов рассчитывал, что парень придет, чтобы закончить работу.
Дома он тщательно продумал все варианты поведения в клубе при появлении там «Desdichado», но понимал, что может случиться всякое — если он на самом деле убийца, а не разработчик сценариев, то при нем запросто окажется оружие, и тогда — пятьдесят на пятьдесят. Он не имел права рисковать жизнями людей, пришедших в клуб, поэтому должен будет максимально постараться вывести его отсюда и взять тихо, «без шума и пыли».
«Desdichado» не приходил, тренировка не клеилась. Николай угрюмо смотрел в экран, вяло отстреливался, но вопросы в наушниках не отвечал. Через двадцать–тридцать минут он вообще потерял интерес к происходящему, вышел из игры, залез в Инет, пошлялся на его безгранично–беспредельных просторах в течение часа и уже собрался уходить, когда в дверях вдруг показался «Desdichado». Платонов замер, потом выдавил из себя улыбку и взглядом спросил, указав на тот комп, за которым обычно сидел противник: «Что, играем?»
