Маленького роста, но зато со слишком большим носом для его очень гладкого лица без морщин и выдающимся вперед тяжелым подбородком, он был далеко не представительным экземпляром человеческого рода, но зато его одежда — шелковая рубашка кремового цвета и коричневые в обтяжку брюки — были безукоризненны. Он наклонил набок голову, кивнул и сказал:
— Я узнаю вас. Ваш портрет был напечатан в журнале «Фламинго».
Он приблизился на один шаг:
— Что вы такое говорили о галстуке? Позвольте на него взглянуть.
— Это тот, который вы мне послали.
Он нахмурился:
— Тот, который я вам послал?
— Похоже, что произошла какая-то накладка. Вы Джеймс Невилл Бэнс?
— Да, разумеется.
Я достал из кармана конверт и записку и протянул их ему.
— В таком случае это ваши письменные аксессуары, — спросил я, не подыскав более подходящего слова.
Он собрался забрать их у меня, но я задержал его руку. Он издали прочитал адрес на конверте, прочитал записку и спросил, с хмурым видом подняв на меня глаза:
— Что это за игра?
— Я прошагал сюда почти две мили, чтобы выяснить.
И я достал из бокового кармана галстук.
— Он находился в конверте. Это ваш галстук?
Я позволил ему взять его в руки и чуть ли не обнюхать.
— Откуда такое пятно?
— Понятия не имею. Это ваша вещь?
— Да. Я хочу сказать, должно быть…
Он пожал плечами:
— Тот же фасон, да и расцветка… Они ее оставили специально для меня. Или считалось, что оставили.
— Вы отправили галстук мне в этом конверте?
— Нет, для чего бы…
— Вы звонили мне сегодня утром с просьбой галстук сжечь?
— Нет. Вы получили галстук сегодня?
Я кивнул:
— Да, утром. А телефонный разговор состоялся в четверть десятого. У моего собеседника был скрипуче-писклявый голос, который потребовал, чтобы я сжег вложение в конверт. У вас нет ли поблизости вашей фотографии?
— Зачем?.. Да. Но для чего?
— Вот вы меня узнали, а я вас не узнал. Вы спрашиваете, что это за игра? Я тоже. А что если вы вовсе не Бэнс?
— Что за нелепое предположение!
— Возможно, но почему бы мне не пошутить?
Он собирался объяснить, почему, но передумал. Пройдя через все помещение, он обошел кругом пианино и приблизился к полкам, прикрепленным к стене, взял что-то с одной из них и вернулся ко мне. Это была тоненькая книжечка в кожаном переплете, на которой было вытеснено золотом: «Музыка будущего Джеймса Невилла Бэнса». Внутри две первые страницы были пустыми, на третьей внизу имелись всего лишь два слова «Частное издание», а на четвертой портрет автора.
Одного взгляда было достаточно.
Я положил книжечку на ближайший столик.
— О'кей, удачная фотография. Какие идеи, соображения?
— Откуда они могут у меня быть?
Он возмущенно пожал плечами:
— Галстук должен быть моим. Впрочем, это я смогу проверить. Пошли.
И снова вздохнул:
— Какое-то безумие!
Он снова двинулся в конец помещения, я шел следом, обошли второе пианино, за которым начиналась винтовая лестница, впрочем, слишком широкая для обычной винтовой, с устланными ковром ступеньками и полированными деревянными перилами. У подножия я увидел дальний край просторной общей комнаты, Бэнс повернул направо через распахнутую дверь, и мы очутились в спальне. Он быстро прошел еще к одной двери, открыл ее и остановился в двух шагах от порога. Это было подобие стенного шкафа для одежды, устроенного в отдельном помещении. Один мой друг как-то сказал мне, что гардеробная женщины расскажет вам о ней больше всех остальных комнат дома, и если это распространяется так же на мужчин, я получил возможность узнать полную характеристику Джеймса Невилла Бэнса. Но меня интересовали только его галстуки. Они висели на вешалке в правом углу, их было три ряда. Целый ассортимент, некоторые кремовые с коричневым, но не только такие. Бэнс прощупал пальцами часть одного ряда, пересчитал, еще раз пересчитав повернулся и вышел из своей гардеробной, с уверенностью заявил:
— Это мой галстук. У меня их было девять, один я кому-то отдал, а тут их всего семь.
Он потряс головой:
— Ничего не понимаю… Какого черта…
Эти восклицания повисли в воздухе.
— И ваша бумага и конверт?
— Да, конечно.
— Ну а телефонный звонок с распоряжением сжечь галстук? Скрипучий голос?
— Да-да. Вы уже спрашивали меня, есть ли у меня какие-то дела или соображения. А у вас?
— Возможно появятся, но они будут дорого стоить. Я работаю у Ниро Вулфа, я стану расходовать его время, так что счет вам не доставит радости. Вы должны знать, у кого имеется доступ к вашим письменным принадлежностям и этой гардеробной, ну и вам придется поразмыслить о том, кто и почему. Галстук вам не понадобится. Он прибыл ко мне по почте, так что фактически и по закону он находится в моем владении. И я должен его хранить.
Я протянул руку:
— Если вы не возражаете!
— Да, да, конечно.
Он отдал его мне:
— Но я мог бы… Вы ведь не собираетесь его сжечь?
— Нет, конечно.
Я сунул галстук в боковой карман, конверт и записка уже лежали в моем нагрудном кармане:
— У меня имеется небольшая коллекция сувениров. Когда у вас появится…
