– У Курта была гитара «Fender Mustang» из коричневого дерева, со стикером «Soundgarden», – вспоминал Джейсон Тротмэн, бывший сосед по комнате Джейсона Эвермана. – И на концерте в «Annex Theatre» в Сиэтле [7 апреля 1989] он просто расколотил ее на хрен.
– На том выступлении они просто сходили с ума, – подтверждает Поунмэн. – Тогда толпа впервые подняла Курта на руки – своего рода инициация, которую до того прошел только Марк Арм.
В этом на самом деле было что-то первобытное. И именно после того выступления Брюс окончательно признал: «Nirvana» – это великая группа.
Неделю спустя «Nirvana» играла в Элленсбурге, родном городе «Screaming Trees», – концерт был жестко усечен недружелюбным звукооператором, но зато «Nirvana» обзавелась еще одним поклонником – фронтменом «Screaming Trees» Марком Лэнеганом.
– Я был просто потрясен, – рассказывал он в интервью журналу «Спин» в 1995 году. – Как будто выступали «The Who» в своей лучшей форме. После двух песен какой-то придурок, который там работал, остановил концерт – кончилось время, отведенное на их выступление. Они постояли на сцене несколько секунд, затем Крист стал бросать свою бас-гитару вверх, прямо под потолок 6-метрового здания, и ловить одной рукой. В это время Курт выкрутил свой усилитель до адской громкости, а их роуди начал драться с тем придурком. И все это случилось в Элленсбурге!
Но не всем понравился концерт. Будущий продюсер «Nirvana» Стив Фиск присутствовал на том выступлении: «Это было ужасно. Они не могли сыграть нормально ни одной песни. Курт порвал струну, убежал в угол и закатил истерику. Потом стал ломать свою гитару. Две песни, которые я выслушал, были абсолютно невразумительны, как большинство бессмысленного шума от групп лейбла „SST“. Когда Джейсон стал мотать своими волосами, абсолютно не в ритм, я сказал „позеры“ и ушел. Если отрастил волосы, то либо тряси ими в ритм, либо не тряси вообще. Динамики тоже были хреновыми. У меня нашлись дела поважнее, поэтому я ушел».
– Я обрадовался, узнав, что «Nirvana» будет выступать в галерее «Reko Muse», – говорит Гудмансон о другом концерте в начале 1989 года. («Nirvana» выступала в галерее дважды: совладельцем заведения была Кэтлин Ханна, в будущем вокалистка «Bikini Kill».) – На флаере было написано: «индустриальная „Nirvana“». Это был настоящий балаган. «Nirvana» так надоели благотворительные концерты, что они решили просто высмеять саму идею подобных шоу. Они играли очень шумно… это был по-настоящему ужасный шум.
– Мне кажется, Тоби Вэйл выступала с ними тем вечером: она взяла у меня драм-машину и играла монотонные биты, – добавляет Слим Мун.
– Это был один сплошной шум, – утверждает Вэйл. – Там было весело. Все знали друг друга. «Nirvana» играла со своими приятелями. Понятия не имею, как это звучало. Помню только, что после концерта все руки у меня были в волдырях.
Не важно. Рекламную машину уже было не остановить.
«Британия ныне захвачена рок-волной, эпицентр которой находится в одном маленьком и незаметном городке на Западном побережье в США – в Сиэтле, – писал я в статье в „Мелоди мейкер“. – Сиэтл – родина Квинси Джонса, Бобби Шермана, Брюса Ли и Спэйс-Нидл (которую можно увидеть в фильме 1962 года с Элвисом Пресли „Это случилось на Всемирной выставке“). Сейчас у этого города есть еще один повод для гордости – империя звукозаписи „Sub Pop“, чья штаб-квартира находится в пентхаусе небоскреба Терминал-Сэйлс-Билдинг…
Как будто ниоткуда появляются толпы кровожадных, бросающих вызов жизни, взрывающих мозг гранжевых гитарных групп – одной ногой они стоят в ранних 70-х, другой – на могиле панк-рока. Достаточно упомянуть „Tad“, „Митлоуфа нью-вэйва“ с его костоломной группой, а также невероятную „Nirvana“ – они недавно появились, но уже круче всех создают волну звука из простейшей двухаккордной песни…»
Слово «гранж» появлялось в британской музыкальной прессе и до опубликования той моей статьи – я сам употреблял это определение годом ранее для описания звучания чокнутых панков из Манчестера «Happy Mondays», – но именно в той статье оно было употреблено в том контексте, благодаря которому и станет знаменитым[145].
9 июня 1989 года «Nirvana» играла на «Lamefest» – «Moore Theatre» был переполнен людьми, с нетерпением ждущих их выступления. Это была самая крупная площадка, на которую до тех пор удалось выйти «Nirvana», и участники не разочаровали зрителей. Тогда все было на полную катушку – они ломали инструменты и бесновались на сцене.
– Курт держал свою гитару за ремень, закручивая его вокруг шеи, – вспоминает барабанщик «Gas Huffer» Джо Ньютон. – Я крикнул: «Он ведь сейчас задохнется!» У них была страсть, без которой рок-н-ролл не может существовать, эта сумасшедшинка.
Способность забыть о своей смертности… отсутствие страха боли. У меня такого не было. Меня это всегда выводило из себя: я не могу себе такого позволить – зачем они ломают свои инструменты? Отдайте их лучше мне!
