Все только и говорят об этом концерте. Я прекрасно помню, как Тэд Дойл подобрался к краю сцены, собираясь прыгнуть в толпу… но прыгнул ли он? Я помню сцену, абсолютно раздолбанную; усилители, гитары, микрофонные стойки сметены в сторону – «Nirvana» уходит со сцены… но было ли это на том концерте? Я не помню песен, но я до сих пор чувствую те эмоции, то выражение злости, когда Курт швырял гитару Кристу – а тот отбивал ее своим инструментом, разнося в щепки. Мне кажется, что получилось у них это не с первого раза… но кто знает?
Кое-то из моих друзей считает, что это один из лучших концертов в их жизни. Другие с таким же энтузиазмом утверждают, что это был полный отстой. Тем не менее я уверен, что именно на том концерте меня действительно коснулись мощь, ярость, фрустрация и самая настоящая дьявольская сущность Курта Кобейна.
– Курт был воплощением и добра, и зла, – вспоминал фотограф «Мелоди мейкер» Стивен Свит. – Он выплескивал всего себя наружу, как будто кроме этой секунды – когда он играет и поет – ничего больше нет.
Саймон Прайс в статье в «Мелоди мейкер» неделю спустя просто разгромил «Nirvana», направив весь свой сарказм против Криста: «Все идет к черту, когда этот долговязый, шатающийся, похожий на лягушку басист начинает строить из себя придурка». Остальным обозревателям это также не понравилось.
– Это было наше турне, – рычит барабанщик «Mudhoney» Дэн Питерс. – Оно длилось уже 9 недель. У меня осталось впечатление, что «Nirvana» выступила очень хреново. Они одну-то песню не могли толком сыграть, я уж не говорю про десять. Они рвали струны. В какой-то момент Крист начал размахивать своей бас-гитарой, а я стоял у края сцены. Внезапно эта чертова гитара сорвалась, и мне пришлось выставить руку – край гитары попал в меня. Если бы я хоть на секунду затормозил, она бы меня вообще прикончила.
Я: У меня осталось впечатление, что это было первое их живое выступление, которое мне понравилось. Может быть, я что-то путаю…
– Спросите кого угодно в «Mudhoney», – отвечает Дэн. – Мы все помним этот концерт. Я сидел и говорил: «Вот отстой». Не в том смысле, что они – отстой; я имел в виду: «Хреново, что такое творится на крупном лондонском концерте». Потом я читал много статей, где говорилось: «Если вы там не были, вы многое потеряли. „Nirvana“ просто всех убрала». С течением времени оценка очень сильно изменилась.
Я: Может быть, концерт мне понравился, потому что все прыгали со сцены.
– Они приехали, «Tad» и «Nirvana», – вспоминает Антон, – в своем маленьком фургончике. Выйдя наружу, они бросили монетку, чтобы выяснить, кто будет выступать первым – выпало «Nirvana». Они были довольны – значит, у них будет больше свободного времени после выступления. Тот концерт стал поворотным моментом. Там было много хипстеров, много клевых групп. Курт ушел со сцены с содранными коленями – он подпрыгнул на метр или полтора и приземлился на колени. Мы шутили, что нам нужно заключить спонсорский контракт с фирмой, производящей наколенники…
– Пуловер с того концерта, он у меня до сих пор лежит, я его больше ни разу не надевал, – хвастается Чед. – Да, это был крутой концерт. Мы тусовались с «Mudhoney». Марк Арм и Мэтт [Люкин] прыгали со сцены во время нашего сета. Курт прыгал во время выступления «Mudhoney». Крист вообще редко когда прыгал со сцены. Это очень страшно – когда такой парень, как Крист, летит на вас. Он очень большой чувак. Но Тэд… Тэд просто лег на толпу на том концерте. Если бы он прыгнул, он бы убил кого-нибудь.
Пока «Nirvana» была в Европе, вышел их первый трек на другом лейбле – песня «Mexican Seafood» попала на EP-сборник «Teriyaki Asthma Vol 1», изданный компанией «C / Z». Дэниел Хаус, глава «C / Z», какое-то время работал в «Sub Pop». Он собирался предложить контракт «Nirvana», но «Джонатан так быстро на них набросился», – объяснял Хаус. Также на этом диске были песни «Coffi n Break», «Helios Creed» и «Yeast».
Я: Расскажи, как ты джемовал с Куртом Кобейном.
– Это было чудесно, смогу внукам своим рассказывать, – смеется Рич Дженсен. – Однажды я тусовался с Диланом и Слимом – позади их дома, там, где они обычно репетировали. Странный чувак, похожий на хиппи, с длинными волосами играл на сломанной – гриф просто болтался – бас-гитаре всего с двумя струнами. Он наклонял голову и колотил по гитаре очень громко – «бам-бам-бам». Мы пошли в комнату – ведь все мы дружили между собой, – и я начал играть на небольшой драм-машине, Слим тоже подключился, и мы изобразили какие-то шумы поверх его буханья. Не помню точно, помню только странного невысокого чувака, долбящего по разбитой гитаре – абсолютно немелодично. Он продолжал долбить все время, пока мы там находились – примерно час. Когда мы отправились домой и прошли около квартала, то все равно слышали – бам, бам, бам. Мне всегда представлялось, что он так долбит целыми днями.
