К моей версии «Nevermind 2» больше всего подходила «Rape Me», потому что только ее мы, собственно, и закончили, - продолжает он. – Неплохая версия. Всё в порядке. Присутствие Фрэнсис при записи было несколько необычно. Кортни пришла с ребенком, и они поднесли ее к микрофону- «Давай запишем голос Фрэнсис и наложим на песню!» Но в итоговом сэмпле ее не было. Тогда девочке была неделя или, возможно, пара недель от роду.
Вокала ни на одной из песен пока не было, кроме «Rape Me», на которой голосу Курта недостает того цинизма, который отличает песню в целом.
– Никто так и не позвонил, чтобы закончить запись, – вздыхает Джек. – Казалось, кто-то уговорил их сделать демо. Группа не выказывала к записи никакого интереса, а Курт вел себя так, будто ему вообще ничего не надо.
Все остальные композиции были инструментальными: черновики песен, которые появятся на третьем альбоме, – беспомощная и трогательная «Dumb», отчаянная атака на металлистов «Pennyroyal Теа» …
– Кортни пришла в конце сессий, как раз когда Курт записывал вокал к «Rape Me», – продолжает Джек. – Песня появилась году где-то в 1990-м или 1991-м, но там не хватало связки, - поэтому пришлось придумать еще некоторые слова. Думаю, Кортни помогала Курту со стихами, потому что после встречи с Кортни все тексты Курта изменились.
я: Стали более понятными?
– Да, вот именно, – кивает продюсер. – На «In Utero» тексты куда как более конкретные. Он в буквальном смысле писал слова в студии и стрелял ими в Кортни – он читал ей фразу, а она отвечала: «Круто, но как же другая строчка, которую ты пел раньше?» Я подумал: «Да, болтушка и молчун подходят друг другу». Кортни, возможно, слабо мота работать с мелодией, но слов у нее хватало. Уверен, что она помогла ему сосредоточиться на текстах. Не думаю, что она что-то написала сама, но подняла планку так высоко, что Курту пришлось серьезно тянуться.
я: Если Кортни была в студии, менялось ли поведение группы?
– Другие участники старались быстрее уйти, – отвечает Джек. – Как только бас и барабаны были готовы, все отправлялись домой, и в студии со мной оставались только Курт и Кортни. Но обстановка была нормальной. Только Крист вроде бы неловко себя чувствовал в присутствии Кортни, а с Дэйвом пара ладила хорошо. Помню, как они кому-то названивали с телефона студии и истерически хохотали. Это были телефонные звонки журналистам-с угрозами, но в шуточном ключе, звонили Дэйв, Курт и Кортни. Они словно подстрекали друг друга, все трое. Не знаю, насколько всерьез они воспринимали эти телефонные звонки, когда собственно звонили. Однако полагаю, что кое-кто из абонентов воспринял их как нельзя более серьезно.
30 октября «Nirvana» отыграла еще один нестандартный концерт – на этот раз в присутствии одной из самых больших аудиторий за их карьеру: почти 50 000 собралось на стадионе «Velez Sarsfield» в Буэнос-Айресе, Аргентина. Группа не утруждала себя репетициями, настроение у всех было неважным, и когда толпа начала освистывать «Calamity Jane» – просто потому, что группа была чисто женской (по крайней мере, так решили ребята из «Nirvana»), - все окончательно пошло под откос.
«В них бросали камнями и грязью, – рассказывал Курт журналу "Реквест" в ноябре 1993 года. – В итоге девчонки залились слезами. Просто ужасно – такой внезапный выброс сексизма». – Это я помню лучше всего, – утверждает Эрни Бейли. - Выглядело так, что женская группа недостойна была выступать на фестивале, где хедлайнеры – «Nirvana». Сама «Nirvana» не стала играть «Teen Spirit». Курт начинал вступление почти ко всем песням – и останавливался. Было очень заметно, что он зол. Но в конце последовал удивительный деструктивный выброс [группа играла «Endless, Nameless»]. Дэйв и Крист организовали классный спонтанный джэм, Курт извлек из инструмента несколько поразительных звуков, и это, наверное, каким-то образом спасло концерт.
Свое сорокаминутное выступление «Nirvana» начала с шумового террора и отыграла большинство песен с «Incestiсidе» – к раздражению аудитории.
– Забавно, – замечает Эрни, – до того вечера я мало общался с Кортни, И вот кто-то зашел за кулисы и объявил, что «Сalamity Jane» на сцене приходится несладко. Кортни наорала на меня: «Почему ты не там, чтобы позаботиться об их оборудовании?» Не помню точно, что я ответил, но парировал довольно резко. Во всей комнате наступила тишина. Никто не мог поверить, что я такое сказал, потому что ее вроде как боялись. Даже Курт сказал что-то вроде «Е-мое!». На меня смотрели с таким видом, будто я уже уволен. Но Кортни, казалось, пришлось по душе, что я не прогнулся под нее. И потом мы неплохо поладили.
К середине ноября Куртни и их адвокаты наконец-то yбедили лос-анджелесский суд вернуть им родительские права на Фрэнсис Бин – так что Джейми покинула сцену. Джеки Фэрри осталась и продолжала дело Джейми, не разрешая Куртни находиться вблизи дочери под мухой, и исправно выполняла все обычные родительские обязанности – меняла пеленки и кормила младенца из бутылочки.
