Вот как получилось, что редактор был одновременно усталым и раздраженным. Еще бы, сидеть невыспавшемуся в мокрых брюках - и все из-за какой-то нищенки и птицы! В общем, когда к нему пришел его начальник - главный редактор и грозно спросил, почему до сих пор не отдали в набор рукопись знаменитого писателя с тремя медалями, редактор вскочил со стула, отдал честь, потому что был бывший военный, затем схватил по ошибке рукопись нищенки, торчавшую из мусорной корзины и побежал в типографию.
Вот так рукопись нищенки и напечатали. Из-за ошибки редактора. Но после первой книги читатели стали требовать продолжения. Пришлось редактору печатать и другие ее произведения. От продажи своих книг, которые превратились в бестселлеры, нищенка сильно разбогатела и стала такой же богатой, как и ее муж-миллионер, но при этом намного знаменитей его. Ее читали на каждом углу! А финансовые дела миллионера тем временем пошли под гору. Надо сказать, что у нищенки был огромный потенциал для того, чтобы разбогатеть, потому что денег у нее совсем не было, а способностей и нерастраченной энергии - полно. И у миллионера тоже был огромный потенциал, но к обратному действию: у него был шанс потерять все его огромные деньги, и вот, он этот шанс не упустил. Не будем углубляться в подробности, тем более, что они не важны и каждый знает, как легко можно потерять или растратить миллионы - особенно, когда они у тебя есть. Достаточно сказать, что к тому времени, как тиражи Евгении (которую, к тому же, перевели на все иностранные языки) стали исчисляться шестизначными цифрами, а также к тому времени, как по нескольким ее произведениям сняли фильмы в Голливуде, Болливуде и на отечественной студии, - дела Жоржа пришли в полный упадок.
Вначале она купила его дом. То есть, ему нечем было оплатить долги, и пришлось продавать дом, а жена сказала: жаль его продавать чужим людям, и вообще я его очень люблю, у тебя прекрасный вкус, и ты этот дом замечательно обставил и оформил.
- Ты ведь мне тоже помогала, - сказал миллионер.
- Именно поэтому я и хочу у тебя его купить. Тем более, что я как раз заработала кучу денег от съемок фильма по моей последней книге, которая называется "Любовь маленького Жорика". Ты ее, надеюсь, читал?
- Конечно, милая!
- Ну и как тебе?
- Что говорить... прочитав твою книгу, я перестал понимать, за что любил в детстве Астрид Линдгрен и Христиана Андерсена.
- А ты не врешь? - смеялась она, но в глубине души чувствовала, что муж прав.
- Что ты, милая. Я никогда не вру. Тем более, тебе...
Она смеялась, целовала его в небритую щеку и убегала по делам. На самом деле, Жорж никак не мог себя заставить прочесть хотя бы одну книгу жены. Ну... не было у него сил на это чтение.
После продажи дома дела миллионера пошли еще хуже, и он быстро скатился к полной нищете. Конечно же, он мог бы занять у жены, она могла бы выкупить его проданные чужим людям предприятия, но Жорж был настоящий мужчина. Он привык зарабатывать сам и не позволил бы себе альфонсить - то есть, жить за счет женщины. Но ему надо было что-то есть, и он решил попробовать просить милостыню. Конечно же, он не собирался становится нищим навсегда, а только на время, пока не поправит свои дела.
Как-то раз Евгения вышла утром из теперь уже своего особняка и, отбиваясь от назойливых поклонников и надоевших журналистов, уже собиралась сесть в "мерседес", который недавно приобрела у своего разорившегося мужа, как вдруг заметила его самого сидящего на том самом тротуаре, на котором прежде сиживала она, и где он впервые увидел ее и влюбился без памяти. Бедный, у него посинели от холода ноги, он дрожал и кутался в ее же собственный оренбургский пуховый платок, который Жоржу был явно мал - и это была единственная вещь, которую миллионер позволил себе взять, а пожалуй что, и не взять, а отдолжить у своей богатой жены. Она подошла к нему, расталкивая журналистов, и нежно поцеловала.
- Милый! - сказала она. - Ты неправильно просишь милостыню. Позволь дать тебе несколько полезных советов.
По толпе журналистов прошел шелест. Они выдвинули, насколько возможно, свои длинные микрофоны, нацелили видеокамеры и затаили дыхание, приготовясь записывать советы знаменитой писательницы. Она начала их давать, но вскоре заметила, что муж сильно дрожит.
- Боже! - всплеснула руками Евгения. - Ты так совершенно поостудишься! Надень на себя еще хоть что-нибудь, кроме этого дырявого платка!
- Ни за что! - прохрипел Жорж. - Ты ведь не простудилась! Значит, и я смогу.
- На меня не равняйся! Мне к холоду не привыкать. Я ведь коренная собачка. То есть, тьфу, сибирячка! А твои предки из южных стран.
