— Но теперь их самих засадили, как соучастников моего сына, а где он — неизвестно. Его долго разыскивали; портрет Огюста был вывешен на всех вокзалах.
— Быть может, с ним стряслась беда; иначе он сам бы явился в суд, узнай, что его друзья арестованы.
— Зачем? Какую пользу это принесло бы ему?
Вопрос покоробил Кервана.
— Впрочем, — добавил Лезорн, — он, вероятно, забрался куда-нибудь в глушь и поэтому ни о чем не слыхал.
— Да, уж если он даже вам не сообщил о себе, значит, ему что-то помешало.
— Без сомнения.
— И вы не знаете, у кого он мог найти убежище?
Лезорн подвергался форменному допросу…
— Он бывал в одном доме, но сейчас его там нечего искать: именно оттуда он и бежал, когда его хотели вторично арестовать. Там жили две женщины; они торговали птичьим кормом, цветами и еще чем-то.
— А после этого вы бывали у них?
— Только раз. Их тоже задержали, потом отпустили; в конце концов они исчезли. На берегу Сены нашли косынку и чепец, по-видимому принадлежавшие им.
«Косынка могла развязаться при быстрой ходьбе, — подумал Керван. — Но почему развязался и чепец? Тут что-то не так!» Его ум, не тронутый цивилизацией, чуял какую-то драму за россказнями того, кого он принимал за Бродара. Юноше пришло в голову, что он мог бы распутать это темное дело. В его руки случайно попал ключ; оставалось найти замочную скважину.
Новый знакомый производил странное впечатление. Керван испытывал инстинктивное недоверие к нему, хотя затруднялся определить, чем оно вызвано.
«Кто знает — может быть, дети этого человека терпят невзгоды по его же вине?» — размышлял Керван. Не лишенный известной хитрости, свойственной иногда даже самым честным людям, он предложил Лезорну выпить, якобы для того, чтобы согреться. Перед ними поставили несколько бутылок недурного вина. Керван сказал, что хотел бы обосноваться в Париже и ищет комнату подешевле. Лезорн, стремясь, в свою очередь, выведать, с кем имеет дело, поспешил предложить свои услуги. Ведь он знает Париж как свои пять пальцев, и сможет быстро найти подходящее жилье.
— Например, в том квартале, где жили женщины, о которых вы рассказывали, — заметил Керван. — Торговки птичьим кормом, наверное, снимают дешевые квартиры… Давайте поищем там!
— Отличная мысль! Но, знаете ли, там дьявольская стужа, особенно под крышей. Недаром улица называется Глясьер[57].
— Ничего, я люблю свежий воздух.
— Тогда идемте.
Керван заплатит за выпивку, что подтвердило мнение Лезорна насчет выгодности нового знакомства, и они отправились на улицу Глясьер, поглядывая по дороге на объявления о сдаче комнат. Но цены были высокими.
— Посмотрим еще! — предложил Керван. — Я предпочел бы улицу Глясьер, если по дороге не отыщется ничего подходящего.
Лезорн не без волнения свернул туда, где жила тетушка Грегуар. Здесь действительно оказалось легче всего найти то, что им было нужно: за относительно умеренную плату сдавалось много комнат. Надпись «сдается» виднелась почти на каждой двери пятого и шестого этажей. Оставалось лишь выбирать.
— Как видно, тут подолгу не задерживаются! — заметил Керван.
— По очень простой причине: зимой в этих комнатах слишком холодно. Но сейчас лето, и вы сможете прожить здесь по крайней мере полгода.
— Что верно, то верно.
— Глядите-ка! Комната, которую внимали эти женщины, тоже сдается.
— Вот и отлично! Вы столько рассказывали о них, что я буду чувствовать себя так, словно живу в их обществе…
После исчезновения тетушки Грегуар и Клары их комнату еще никто не занял. По словам привратницы, жилицы оставили всю мебель. Керван был очень доволен.
— Это самое главное, — заявил он. — Раз комната с мебелью, я ее снимаю.
Привратница поднялась с ними наверх, показала кровать, стол, два стула, чурбан.
— Как видите, все удобства!
Ничего лучшего Кервану не требовалось. Он поспешил снять эту комнату.
— Мне повезло! — сказал он. — Не придется жить в гостинице. В ближайшие дни я поступлю на работу, а перееду сегодня же вечером.
— Как вам будет угодно, — ответила привратница. — Я уже давно показываю эту комнату, но гроша ломаного не вижу.
— Совсем забыл! — воскликнул Керван. — Нате, возьмите, тетушка! Но впредь не ждите от меня такой щедрости: это только потому, что комната — с мебелью.
И он сунул обрадованной старухе две пятифранковые монеты. Та растянула рот до ушей, стараясь как можно ласковее улыбнуться новому жильцу.
— Черт возьми, вы тороваты! — заметил Лезорн, когда привратница вышла.
— Что делать? В гостинице мне не нравится: дорого, и к тому же я спешу найти место.
— А чем вы занимаетесь?
— Увы, я мало чему обучен. Был земледельцем, возьмусь за любой труд, для которого достаточно обладать физической силой; готов стать грузчиком, садовником, чернорабочим.
— Может быть, я найду для вас что-нибудь подходящее, — сказал Лезорн, который был не прочь поддерживать и дальше знакомство с Керваном. — Я знаю один дом, где нужен чернорабочий. Это вам на руку?
— Вполне. Что за дом?
— Он принадлежит Обществу вспомоществования неимущим девушкам.