Борьба была специфичной — гномы, которые боролись в кругу, были похожи на цирковых медведей — они рычали, ревели, стараясь выбросить друг друга из круга, один даже набросился на соперника и укусил его за ухо — в связи с чем был тут же дисквалифицирован за неспортивный поступок, однако не обиделся и они с укушенным пошли пить пиво к кострам, ругаясь с поварами и пытаясь оттяпать своими ножами по куску из жарящихся бараньих туш. Тут уже гномы были первыми — эльфы не могли долго устоять против медведеобразных гномов. Метание топоров, исконно было гномьим промыслом. Впрочем — как и борьба. Они метали громадные стальные топоры так ловко, что если это был бы всадник — лезвием ему точно бы снесло голову. Для себя я сделал заметку — гномы были очень опасными и сильными противниками — и рост у них был не такой уж маленький — они спокойно дорастали до полутора метров роста. Небольшой их размер в высоту, компенсировался шириной и огромной силой. При мне, на соревнованиях по поднятию тяжестей, гном спокойно ворочал, поднимал над головой бочку, весом килограмм сто пятьдесят, без малейшего усилия. Глядя на их упражнения, мне, грешным делом подумалось — как будто этих существ создали специально, для тяжёлых работ, как биороботов — я даже устыдился своих мыслей — а для чего тогда создали людей? Для собирания бутылок из урн, на опохмелку? Слава Богу хоть я до такого никогда не доходил…хотя и был близок к тому.
Мои мысли прервал эльф, которого отвергла Аранна — его вроде как звали Ваартакан:
— Что, человек, ни на что не способен? Ни из лука стрелять, ни бороться, ни топор метнуть? Бесполезное животное! — и он сплюнул, едва не попав мне на ногу плевком.
Я спокойно посмотрел в его зелёные глаза, побелевшие от ярости и ненависти, от оскорблённого самолюбия — как же, она предпочла этого сморчка мне, великому воину! — и ответил:
— Я не устраиваю драк, с самовлюблёнными невоспитанными детьми. Отдыхай.
Я повернулся, собираясь отойти к костру, когда меня схватили сзади за шкирку и попытались швырнуть под ноги — Ваартканан совсем ошалел от ярости, его оттащили другие эльфы, что-то ему выговаривая — типа — негоже нападать со спины, да он тебя не стоит, да она того не стоит — и всякую такую хрень, которую лепечут, пытаясь избежать драки.
Мне подумалось — ну почему, все считают, что если у народа многотысячелетняя история, то он обязательно мудр, справедлив и благороден? Откуда взялись эти штампы про благородных эльфов и тупых гномов? Ну вот — передо мной стоит взбешенный, потерявший голову эльф похожий на душевнобольного, и на него с юмором, добродушно поглядывают гномы, делая уморительные замечания — кто глупее, кто умнее — как скажешь по внешности?
Я решительно подошёл к эльфу, которого держали его товарищи и сказал:
— Ну что же, тебе так хочется поединка? Предлагаю рукопашный бой, один на один. Тебя это устроит?
Эльф мстительно улыбнулся и сказал:
— Устроит. Я сверну тебе нос, придурок! — его красивое лицо перекосила злобная гримаса — или руки-ноги переломаю!
— Это — уж как получится — сухо сказал я, и обратился к его «секундантам» — какие-то правила есть? Что можно делать, что нельзя? Если я его случайно убью в поединке, меня будут преследовать?
— Хммм…преследовать-то не будут…но и видеть на своей земле тоже не пожелают — ответил один из стоящих передо мной эльфов. Правил, как таковых, нет — запрещается только выдавливать глаза и бить в пах — остальное всё можно.
Он усмехнулся:
— Ты так уверен, что можешь убить Ваартканана? Ты бы лучше передумал, человек — не дай создатель, он тебя покалечит, а гномы потом нам будут обиды выставлять. Он лучший рукопашный боец в роду, учти это, откажись от боя!
— Я принимаю всю ответственность на себя, и никто вам обиды выставлять не будет, если что, так, братья? — крикнул я стоявшим позади гномам, во главе с Бабаканом — они хмуро и многообещающе наблюдали за происходящим.
— Если ты так просишь — не будем! — Бабакан недовольно покрутил головой и тихо выругался про себя.
— Вот видите — всё нормально. Так что — можно приступать — вон там, на борцовском ринге. Так как бьёмся — пока кто то не запросит пощады, или пока не сможет встать?
— До потери сознания — злобно прошипел эльф — будешь знать, как с эльфийскими девушками любовь крутить, ублюдок приблудный!
— До потери, так до потери — я прошёл мимо толпы зрителей, замерших в предвкушении эпической битвы гигантов. Эльф снял с себя рубаху и разминался, демонстрируя великолепное тело, с крупными рельефными мышцами, явно рисуясь перед толпой, а в частности перед эльфийскими девушками. Я усмехнулся — как-то уже давно у меня не было позыва кого-то из себя представлять, перед кем-то фигурять — наоборот, стараешься выглядеть незаметнее и безобиднее — тогда ответ на агрессию более неожиданный и потрясающий.
Я не собирался давать толпе жаждущей крови, гладиаторского поединка с прыжками и выкрутасами — мне нужно было просто вырубить нагловатого зарвавшегося парня, которому уже давно никто не давал укорота. Ко мне подошла Аранна:
