По (Рое) Эдгар Аллан (19.1.1809, Бостон, — 7.10.1849, Балтимор), американский писатель и критик. Родился в семье актёров. Рано осиротев, воспитывался ричмондским купцом Дж. Алланом, в 1815-20 жил в Великобритании. В 1826 поступил в Виргинский университет, в 1827-29 служил в армии. В 1830-31 учился в военной академии в Уэст-Пойнте, за нарушение дисциплины был исключен. Ранние романтические стихи П. вошли в сборники «Тамерлан и другие стихотворения» (1827, издан анонимно), «Аль-Аарааф, Тамерлан и мелкие стихотворения» (1829) и «Стихотворения» (1831). Первые рассказы опубликовал в 1832. После 1836 всецело отдаётся журналистской работе, печатает критические статьи и рассказы. В 1838 выходит его «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима» — о путешествии к Южному полюсу. Двухтомник рассказов «Гротески и арабески» (1840) отмечен глубокой поэтичностью, лиризмом, трагической взволнованностью. Важный мотив романтической новеллистики П. - тема одиночества; М.Горький отмечал трагическое в самом глубоком смысле слова существование самого писателя. П. - родоначальник детективной литературы (рассказы «Убийство на улице Морг», «Золотой жук» и др.). В философской поэме в прозе «Эврика» (1848) П. предвосхитил жанр научно-художественной прозы; ему принадлежит ряд научно-фантастических рассказов. Широкую известность принёс П. сборник «Ворон и другие стихотворения» (1845). Некоторые черты творчества П. - иррациональность, мистицизм, склонность к изображению патологических состояний — предвосхитили декадентскую литературу. Один из первых профессиональных литературных критиков в США, П. сформулировал теорию единства впечатления, оказавшую влияние на развитие американской эстетики («Философия творчества», 1846; «Поэтический принцип», 1850). Воздействие новеллистики П. испытали на себе А.К.Дойл, Р.Л.Стивенсон, А.Вире, Г.К.Честертон. Французские и русские поэты-символисты считали его своим учителем. К творчеству П. обращались композиторы К.Дебюсси, С.В.Рахманинов.
Пути Господа въ Природѣ, какъ и въ Провидѣніи, не то, что наши пути; и слѣпки, которые мы создаемъ, отнюдь не соизмѣримы съ обширностью, глубиной, и неизслѣдимостью дѣлъ Его, которыя содержатъ въ себѣ бездну, болѣе глубокую, чимъ колодецъ Демокрита.
Мы достигли теперь вершины самаго высокаго утеса. Въ теченіи нѣсколькихъ минутъ старикъ, повидимому былъ настолько утомленъ, что не могъ говорить.
"Еще недавно", промолвилъ онъ наконецъ, "я могъ бы вести васъ по этой дорогѣ совершенно такъ же, какъ самый младшій изъ моихъ сыновей; но года три тому назадъ со мной случилось нѣчто, что не случалось донынѣ никогда ни съ однимъ изь смертныхъ — или, по крайней мѣрѣ, что ни одинъ изъ смертныхъ не пережилъ, чтобы разсказать — и шесть часовъ, которые я провелъ тогда въ состояніи смертельнаго ужаса, надломили и мою душу, и мое тѣло. Вы думаете, что я очень старъ — вы ошибаетесь. Не нужно было даже цѣлаго дня, чтобы эти волосы, черные, какъ смоль, побѣлѣли, чтобы всѣ члены мои ослабли, и нервы расшатались до такой степени, что я пугаюсь тѣни, и дрожу при малѣйшемъ напряженіи. Вы не повѣрите, я почти не могу смотрѣть безъ головокруженія съ этого небольшого утеса!"
"Небольшой утесъ", на краю котораго онъ безпечно улегся, такъ что болѣе тяжелая часть его тѣла свѣсилась внизъ, и онъ удерживался отъ паденія опираясь локтями о скользкій и покатый край обрыва — этотъ "небольшой утесъ", возносясь крутой глянцевито-черной громадой, выдѣлялся на пятнадцать или шестнадцать сотенъ футовъ изъ толпы скалъ, тѣснившихся подъ нами. Ни за что въ мірѣ не рѣшился бы я приблизиться и на шесть ярдовъ къ его краю. Мало того, я до такой степени былъ взволнованъ рискованнымъ положеніемъ спутника, что во всю длину своего тѣла упалъ на землю, уцѣпился за кустарники, окружавшіе меня, и даже не рѣшался посмотрѣть вверхъ на небо — напрасно боролся съ самимъ собой, стараясь освободиться отъ мысли, что самыя основанія горы могутъ рушиться подъ бѣшенствомъ вѣтровъ. Прошелъ значительный промежутокъ времени, прожде чѣмъ я сколько-нибудь могъ овладѣть собой и рѣшился сѣсть и посыотрѣть въ пространство. "Бросьте вы это ребячество", сказалъ проводникъ, "я привелъ васъ сюда нарочно, чтобы вы лучше могли видѣть сцену событія, о которомъ я упомянулъ, и чтобы разсказать вамъ всю исторію, имѣя передъ глазами самое мѣсто дѣйствія".
"Теперь", продолжалъ онъ съ той обстоятельностью, которая была его отличительной чертой, "теперь мы находимся на самомъ берегу Норвегіи — на шестьдесятъ восьмомъ градусѣ широты — въ обширной провинціи Нордландъ — въ угрюмомъ округѣ Лофодона. Гора, на вершинѣ которой мы сидимъ, называется Носительницей Тучъ, Хельсеггенъ. Теперь привстаньте нелного выше — держитесь за траву, если вы чувствуете головокруженіе — вотъ такъ — взгляните теперь туда, въ море, за полосу тумановъ".
Я взглянулъ, и голова у меня закружилась. Я увидалъ мощный просторъ океана, воды его были такъ черны, что сразу вызвали въ моемъ воспоминаніи разсказъ Нубійскаго географа о Mare Tenebrarum. Панорамы болѣе скорбной и безутѣшной никогда не могла бы себѣ представить человѣческая фантазія. Справа и слѣва, насколько глазъ могъ видѣть, лежали, раскинувшись, точно оплоты міра, очертанья страшно-черной нависшей скалы, и мрачный видъ ея еще больше оттѣнялся буруномъ, который, высоко вскидываясь, съ бѣшенствомъ бился о нее своей сѣдою гривой, крича и завывая неумолчно. Какъ разъ противъ мыса, на вершинѣ котораго мы находились, на разстояніи пяти или шести миль въ морѣ, угрюмо виднѣлся небольшой открытый островъ; или, точнѣе говоря, его очертанія можно было различить сквозь смятеніе буруна, который окутывалъ его. Мили на двѣ ближе къ берегу возвышался другой островокъ, меньшихъ размѣровъ, чудовищно обрывистый и каменистый, и окруженный тамъ и сямъ грядою темныхъ скалъ.
Въ самомъ видѣ океана, на пространствѣ между болѣе отдаленнымъ островомъ и берегомъ, было что-то особенное. Дулъ вѣтеръ, по направленію къ берегу, настолько сильный, что бригъ, находившійся въ открытомъ морѣ, держался подъ трапселемъ съ двойнымъ рифомъ, и весь его корпусъ постоянно терялся изъ виду; и, однако же, здѣсь не было ничего похожаго на правильное волненіе, здѣсь было только сердитое всплескиваніе воды по всѣмъ направленіямъ, короткое, быстрое, и косвенное. Пѣны почти не было, она только бѣлѣлась около самыхъ скалъ.
