– Какое богохульство? Разве не все мы сыны Божьи? – удивился Пилат. – Что в том? Это недостойно смерти.
– Если отпустишь Его, ты не друг кесарю, ибо каждый делающий себя царем противник кесаря, – сказал кто-то совсем рядом с балконом.
Пилат взглянул вниз и увидел маленького худого человечка в одежде фарисея. Пилат вдруг почувствовал, что у него жар и горит все тело, как в болезни. Затем он на весеннем солнцепеке ощутил холод, какой бывает в винных погребах. Пилат снова взглянул вниз, но там уже никого не было. «Что это? – подумал Пилат. – Может, я заболел? Что за видение? Фарисей не мог сюда проникнуть».
– Что Он вам сделал? – с трудом хриплым голосом выговорил Пилат.
– Он говорит, что любое государство есть зло, а Его Царствие есть жизнь и истина. И настанет время, когда на земле исчезнут все царства, тогда наступит Его Царство. Это заговор против кесаря и его власти, – послышался вновь противный голос совсем рядом.
Пилат взглянул вниз, но там никого не было. А толпа за оградой ревела и выла: «Распни Его! Распни Его!»
Пилату стало трудно дышать. Голова ужасно болела, жар и холод в его теле сменялись поминутно.
– Стража, – тихо сказал Пилат, – передайте охране, чтобы обыскали весь сад и двор. Ищите невысокого фарисея.
Пилат пошатнулся и оступился, его поддержал секретарь. Затем Пилат вернулся на балкон, на котором происходил суд. Иисус смотрел спокойно, мягко и ясно.
– Откуда Ты? – спросил Пилат и со страхом, и с грустью, и как-то растерянно.
Иисус молчал.
– Мне ли не отвечаешь? – спросил Пилат, чувствуя, что его голос срывается в хрип. – Не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя или отпустить?
Жар владел телом Пилата, усилилось сердцебиение, и в голове Пилата снова промелькнула мысль о том, что он болен.
– Ты не имел бы надо Мной никакой власти, – заговорил Иисус, и Пилат почувствовал, что от одного только голоса Его, жар прошел и сердце его ровно застучало, ощущение здоровья разлилось по всему телу, голова прояснилась, – если бы не было дано тебе свыше, поэтому более греха на том, кто предал Меня тебе.
– Значит, так распорядилась Фортуна? – прошептал Пилат и затем обратился к Иисусу: – Все же откуда Ты?
– Оттуда, куда Мне очень скоро придется пойти, – ответил Иисус.
Пилат задумался: он ничего не мог понять. Он видел только одно – Иисус невиновен. Пилат спросил у секретаря второй свиток и развернул его. Это был донос некоего Иуды из Кариота. Строки запрыгали перед глазами Пилата, и его бросило в жар, – донос о государственном мятеже с целью захвата власти в Иудее. Пилат видел Иисуса и знал, что этот донос – клевета от первого до последнего слова. Но этот донос видели многие люди, и наверное уже послали его к наместнику в Сирию и к императору на Капрею. Перед глазами Пилата мелькнула тень маленького фарисея с тонкими губами: «Ты не друг кесарю…» Мысли Пилата спутались. «Но этот фарисей – он всего-навсего призрак…» Но должен быть какой-нибудь выход! Если собаки хотят загрызть тебя, им нужно бросить кость.
Пилат вновь вышел на балкон, выходящий к ограде.
– Я не вижу никакой за Ним вины… – начал Пилат, и толпа взревела.
Пилат подождал, когда восстановится тишина, и продолжил:
– Если Он по вашим законам виновен, я накажу, но отпущу Его. Варавву не могу отпустить.
– Варавву нам отпусти, а Его распни.
Но Пилат дальше не слушал. Он вошел на балкон с колоннами и взглянул на Иисуса. Он был спокоен, и в очах Его читалось, что Он все знает о Своей участи.
– Знаешь ли Ты Иуду из Кариота?
– Знаю. Это Мой ученик.
– А знаешь, что он Тебя предал римским властям? Вот его показания, подписанные им.
– Знаю, – ответил Иисус.
Пилат с грустью поглядел на Иисуса и, обращаясь к кентуриону Логгину, сказал:
– Возьми Подсудимого и накажи Его бичом.
Иисуса увели. Была надежда обратить донос Иуды в шутку, в фарс: лишь бы бичевание Иисуса удовлетворило народ. В это время секретарь доложил Пилату, что охрана обыскала весь сад и двор, но никого постороннего не нашла. Пилат знал, что будет так: не было никакой возможности человеку проникнуть за ограду дворца.
Через некоторое время Иисуса привели. Пилат взглянул на Него, рассвирепел и вплотную подошел к кентуриону:
– Вы что, не могли Его бичевать не как обычно, а лишь для виду? – прошипел он в лицо кентуриону.
Кентурион Логгин побледнел и в глазах его мелькнул испуг. Он видел Пилата в гневе на поле битвы, но у этого гнева, который вспыхнул в прокураторе теперь, был какой-то особенный оттенок.
– Оденьте на Подсудимого багряницу и наденьте на голову терновый венец. Затем выведите Его на балкон к народу, – приказал уже обычным голосом Пилат.
Все было исполнено. Пилат вновь вышел на балкон; с ним вышли секретарь, кентурион и Иисус в сопровождении двух стражников.
– Я наказал Его, – сказал Пилат в толпу. – Се Человек!
– Распни Его!
– Царя ли вашего распну? – зло прокричал Пилат и окинул толпу бешенным взглядом.
– Нет у нас другого царя, кроме кесаря, – кричали.
Собаки проглотили кость и требовали большего.
– Отпусти нам Варавву.
– Принесите мне воды, – грозно, но сдержанно сказал Пилат сквозь зубы.
