– Ну не совсем она отказалась от земной любви, – не понял его Иуда, – она любит людей, жизнь, ну много чего и кого она любит. Да она и тебя любит как брата.
– Не говори мне этого, – с болью сказал Филипп. – Лучше бы ненавидела меня.
– Чем же это лучше?
– Тогда бы у меня была хоть какая-то надежда. Если бы она умела ненавидеть, видно было бы, что она живой человек, а так она, словно Ангел, любит всех всеобщей любовью. Тут и тени надежды нет. Но почему всё так? Почему они такие, эти любовные переживания? Любые невзгоды, беды, горе, страдания, войны, несчастья, потери переносятся легче, чем неудачи в любви. Ничего вроде бы страшного не произошло: по-прежнему светит солнце, ты сам благополучен, здоров, силен, всё у тебя хорошо, тебя всё устраивает. Подумаешь, тебя отвергли! Подумаешь, тебя отвергла одна из многих и многих тысяч… Но всё! Это невыносимо, ужасно, нестерпимо. Желаешь только одного: пусть всё провалится, лишь бы она любила тебя. А иначе – мир рухнул и ты уже мертвец… С Нафанаилом тоже такое было в детстве.
– С Нафанаилом? – заинтересовался Иуда. Перед его мысленным взором мелькнул образ по-детски милого красавчика Нафанаила Варфоломея.
– Дружили мы с одной девочкой. Нам всем тогда было по пятнадцать лет. Он влюбился, она отвергла его, так он чуть не убил себя. Я тогда его утешал, уговаривал, слова какие-то находил, глупец. Я ведь тогда не знал, что это так больно. Мне уже кажется, что все муки ада меркнут перед этой мукой. А со стороны посмотреть, ничего страшного не случилось.
Иуда странно взглянул на Филиппа.
– Что же это получается? – начал он. – Выходит, ты ненавидишь Иисуса? Ведь Он – препятствие в твоей любви.
– Как можно быть влюбленным – и ненавидеть самое любовь? Я люблю Иисуса. Иисус – это любовь, нисшедшая с небес и облаченная в человеческую плоть. Да если бы не Иисус, я не знаю, что было бы сейчас со мной. Мало ли людей из-за неразделенной любви свои жизни загубили, а бывает, что и душу.
Иуда не ожидал такого ответа и не нашелся сразу, что сказать Филиппу. Он немного помолчал, собираясь с мыслями.
– Вот как, – медленно произнес Иуда. – Хорошо, а если бы тебе, Филипп, предложили выбор. Но выбрать надо только одного. Магдалина или Иисус? Отвечай быстро, не раздумывая. Магдалина или Иисус?
– Оба, – выпалил Филипп, немного опешивший от напора Иуды.
– Не-е-ет, это не ответ, – настаивал Иуда. – Только одного, только одного! Кто тебе дороже? За кого ты душу свою положил бы, не раздумывая?
– Отвяжись, Иуда. Никто мне такой выбор и не предлагает. Люби себе обоих, сколько душе угодно.
– Ну тогда вырви свою любовь и Магдалину из сердца своего. Замени ее другим чувством. Люби ее тоже как сестру и не ходи бледной тенью по земле. Я вижу, что Иисуса ты любишь больше.
– Может, и так. Вернее всего, что так. Но зачем мне вырывать из сердца любовь к Магдалине? (Хотя мне это и не удастся, как бы я не старался.) Ведь минутами, когда вижу ее, когда слышу ее голос, я бываю необыкновенно счастлив. Ах, если бы она мне ответила на мою любовь! Тогда бы для меня наступил рай. От одной лишь этой мечты у меня мурашки по телу бегают, и я словно отрываюсь от земли и взлетаю.
– Но ты же знаешь, что она никогда не ответит.
Филипп приблизился к Иуде вплотную и прошептал ему в лицо:
– Знаешь, Иуда, что я заметил? Вот мы, мужчины, в любви, словно совы на солнце. Другое дело, женщины. Если жизнь не соединяет женщину с ее любовником, она выходит замуж за нелюба и по-честному живет только с мужем, хотя сердечко ее тоскует и ноет за любовником, то дети у нее рождаются подобные любовнику, хотя они и рождены от мужа. Отчего так?
Иуда ничего не ответил.
– Вот какие чудеса любовь творит, – сказал Филипп, отклоняясь от Иуды. – Нет ничего на свете сильнее любви и могущественнее ее. Всё принадлежит ей.
– И ненависть ей принадлежит? – спросил Иуда.
– Ненависть – ничто, ненависть уничтожается перед светлым ликом любви и сгорает в ее сиянии, – с каким-то упоением произнес Филипп.
– А не противоречишь ли ты сам себе? – заметил Иуда, зло усмехаясь. – Сам ведь говорил: если бы Магдалина тебя ненавидела, тогда бы у тебя была надежда и на ее любовь.
– Нет, не противоречу, – Филипп находился в каком-то восторженном настроении. – Там, где есть ненависть, тут же появляется любовь, чтобы в своем сиянии сжечь ее.
– А если в начале была любовь, а потом появилась ненависть? Может ли из любви рождаться ненависть?
– Нет, это обман. Не из любви родится ненависть, а от несовершенства человека. Очень часто так бывает, что ненавидишь того, кого недавно очень любил, кому поклонялся, кому готов был слезами омывать ноги. Но это всё от несовершенства человека. Человек должен стать совершенным. Он должен отречься от мира, ибо мир несовершенен – и стать совершенным.
– Да-а, вы с Магдалиной действительно пара, – с удивлением и со злобой сказал Иуда.
