– Хороший мой, – Маша вновь использовала этот свой взгляд, давно раскусив его слабости. Подло и нечестно. – Пожалуйста. И я сразу отдохну, обещаю! И поем…
– Я почти верю, – хмыкнул Олег, недовольно поджав губы.
И поднялся. Но вместо того, чтобы выйти из палаты и отдать распоряжение Диме, пошел в один из углов у двери, где стояла вешалка для уличной одежды. Расправил свой пиджак, который бросил там еще несколько часов назад. И, недолго проинспектировав свои карманы, вернулся к кровати жены с мотком красной шерстяной нити в руке.
Маша наблюдала за его действиями немного удивленно, но вместе с тем – с такой безграничной любовью во взгляде, что Олег даже не бурчал по поводу насмешливой улыбки.
– Смотрю, ты подготовился, - тихо заметила жена. - Спасибо, любимый, – просто поблагодарила, не комментируя ничего более.
Хотя явно поняла больше того, что Олег бы готов был признать открыто. Скривил гримасу, вроде как отмахнувшись. А Маша повернулась на бок, устроив дочку между собой и дополнительной подушкой.
– Поможешь мне завязать? Хоть один узелок? – вроде ненавязчиво, но так попросила, что не откажет ведь, не сумеет просто. - Против нашей совместной любви и желания обезопасить ее – ничего не выстоит, все поборем, - подмигнула жена, поцеловав его пальцы, когда Олег протянул руку, чтобы Маше волосы поправить, упавшие на глаза.
Рассмеялся. Наклонился и поцеловал ее в губы
– Разве я хоть раз сумел тебе отказать, душа моя? Да и когда это Горбатенко была защита лишней? - вздернул бровь, делая вид, что вообще никогда не подшучивал над ее суевериями, которые теперь и сам в чем-то разделять начал. По крайней мере, в том, что самых любимых и дорогих сердцу касалось. – Мы же вечно на рожон лезем и против всех…
– Вот и защитим сейчас… А потом я и на твой сыр согласна, - с нежностью улыбнулась Мария, начав отмерять нить по запястью дочери.
КОНЕЦ
