— Допускаю, что кто-то в Комитете охраняет его от нежелательного любопытства.
— Значит, почувствовал, что им интересуются?
— Может, почувствовал, может, узнал.
— Кто-то из твоих сливает информацию?
— Не пойму только, кто и что конкретно. Я ведь в нескольких направлениях иду. Но чуйка подсказывает…
— Что? — заглянул ей в глаза Андрей.
— Дело в тех самых серийных убийствах. Как бы я ни осторожничала, у нас не мальчики работают. Краснов, например. Это он навел меня на связь Кружилина со Скачковым. Мог заметить мой интерес и сделать выводы. Но… если у Кружилина есть покровитель, Краснов им быть не может. Уровень не тот. Нужен кто-то покрупнее.
И в этот миг у нее мелькнула какая-то мысль. Словно где-то когда-то она что-то видела, но обдумать не успела, и мысль, не дав себя рассмотреть, улетела прочь.
Андрей подышал ей в ухо, забрался рукой под блузку и прошептал:
— Прости, если тебе не до этого…
— Зато тебе всегда до этого, — усмехнулась она. — Недаром тебя считают ловеласом.
Борисоглебский сделал большие глаза.
— Меня? Ловеласом? Бессовестно врут!
И засмеялся, целуя ее в шею. По Кириной спине прошла дрожь.
К черту все слежки! Разберемся с ними потом!
Кира пришла в себя первой и, взглянув в окно, обнаружила, что уже стемнело.
— Андрей, мы должны найти сына Кружилина, — завила она, как только заметила, что Борисоглебский открыл глаза.
Он мгновенно сел в постели и уставился на нее.
— У Кружилина есть сын? Этого не может быть. Баба Поля сказала бы.
Кира криво усмехнулась. Надо же, не верит! Баба Поля даже теперь вне конкуренции!
— От кого? — сразу поправился Андрей.
— От одноклассницы Саши Сванидзе. Понимаешь, он пропал в две тысячи шестом.
— В смысле, пропал?
— В прямом смысле. До этого времени учился в школе и жил вместе с мамой в городе Москве, а с июня шестого года его никто не видел.
— Но он жив?
— Жив. По документам матери до сих пор работает на того самого агрегатора, который занимается продажей цветов.
— При чем тут…
— Андрей, успокойся, пожалуйста.
Она уже пожалела, что вывалила информацию в такой неподходящий момент. Противная ментовская привычка! Типа, куй железо, пока горячо! Надо было подождать хотя бы, пока они оденутся. Получается, будут говорить о его погибшей невесте, лежа голыми в постели.
— Пошли пить кофе. Я привезла свежемолотый, — мягко произнесла она.
Борисоглебский молча поднялся и стал одеваться.
Кира обругала себя скотиной еще раз и отправилась варить кофе. Пока она рассказывала о том, как вышла на Сванидзе, Андрей успел выпить две чашки и поставить на огонь новую порцию.
— Чтобы выяснить, где Константин сейчас, мне понадобится помощь. Можно зайти со стороны денег Кружилина. Уверена, что именно он содержит сына. Хотя тот и сам зарабатывает неплохо, но чтобы так тщательно маскироваться, другие деньги нужны. С финансовыми потоками может по старой памяти подсобить Семченко, хотя если мой интерес к старому делу стал достоянием общественности, соваться к нему опасно. Не хочу подставлять старого друга. Другая тема — выяснить, не лечился ли Константин от какой-нибудь болезни. Это сложнее, но может помочь. Место работы я уже проверила. Никаких сведений. Сейчас это в норме. Удаленка. Со стороны родителей Александры тоже надо зайти. Они в Москве живут. Тут я хотела подключить тебя. Остальным придется заняться самой.
— Помнишь, Ольга Субботина сказала тебе, что у брата рыло в пуху, — вдруг вспомнил Андрей. — Тогда мы не знали, на что подумать, а оказалось, он ребенка еще в школе родил.
— Ты прав. Не знать о существовании мальчика Ольга не могла. Надо встретиться с ней еще раз. Вдруг знает, где он сейчас. И еще. Когда будешь разговаривать с родителями Александры, постарайся раздобыть фото Константина.
— Ты считаешь, что сын мог быть у отца наводчиком? Добывать информацию о женщинах, родившихся шестого июня, и передавать папаше? Немного из пальца высосано, не кажется? Делать ребенка соучастником безумия — это ж кем надо быть!
Кира бросила на него странный взгляд и привычным жестом заправила за ухо прядь волос.
— Андрей, ты не понял. Я не считаю Константина соучастником. Я думаю, что он и есть маньяк-убийца.
Он долго дожидался, когда тетка заглянет в его комнату и, услышав старательное сонное сопение, уберется наконец к себе. Тупая дура. Впрочем, пока она бдит возле него, он может считать себя в относительной безопасности. Но вообще-то странно, что отец так ей доверяет. А может, не так уж и доверяет. Просто ему проще перекинуть докуку на чьи-то плечи, чтобы в случае чего было на кого свалить.
Он усмехнулся, поглядел на часы, потом бесшумно встал и вышел из комнаты. Проходя мимо спальни надзирательницы, прислушался. Спит, как будто совесть у нее, как у младенца.
Ну и отлично.
Свое тайное убежище он оборудовал неподалеку от их домика, в подвале. Когда-то в нем хранили овощи, но потом бóльшую часть подвала заняли разросшиеся корни стоявшего над ним вяза, и хранилище забросили. Здесь, в прохладной глубине, он и устроил то, что называл местом силы.
