Очнувшись, Ипат почувствовал, что лежит навзничь на голом полу посреди комнаты, освещённой несколькими керосиновыми лампами, а в проёме между двумя зашторенными окнами стоит человек в серой монашеской хламиде, подпоясанный вервью с тремя серебряными кистями — знак полномочного легата Магистра Ордена.
— С Первым Омовением тебя, брат… — со сдержанной торжественностью произнёс легат, сделал пару шаркающих шагов и наклонился, чтобы помочь Ипату подняться.
— Что? Уже? — Он не сразу сообразил, куда его занесло и что это за люди составляют ему компанию.
— Поздравляю тебя, брат, с посвящением в рыцари Первого Омовения, — повторил тот самый голос, который завёл его в недра искрящегося шара.
— Как?
— А ты думал, что просто преклонишь колено, тебя шлёпнут мечом по плечу — и всё? — буднично сказал легат, и свет одной из ламп упал на его массивный бритый подбородок, оставив остальную часть лица в тени от капюшона. — Ты пока не осознал, какую мощь обрёл твой дух и какая вера влилась в твоё сердце.
Ипат заметил, что его рука сжимает какой-то предмет, от которого по всему телу растекается приятная бодрящая прохлада. Присмотревшись, он обнаружил в своей руке жезл, тот самый — который таро. Значит…
— Значит, отныне и навсегда, пока бьётся твоё сердце, славный рыцарь Ордена Лаэр дю Грассо, прославленный многими подвигами, навсегда пребудет с тобой. Таро помнит множество великих событий и славных подвигов. Оно открылось перед тобой, и это означает, что ты по праву удостоился Омовения. Оно подарило тебе Омовение подвигом, и ты сделал всё, как надлежало.
— Но это же…
— Ересь, ты хочешь сказать. Галльская магия, оружие язычников, воплощённая скверна… — Легат едва заметно усмехнулся. — Ересь — прежде всего не замечать очевидного, закрывать глаза на опасность, отгораживаться канонами от реальности и отрицать знание. Ересь — испытывать какие-либо сомнения, когда речь идёт о Служении. Иди и сделай то, что должен. Если останешься жив, тебя ждёт Второе Омовение. Ты помнишь?
— Да, Высокий Брат… — Ипат вдруг почувствовал, что сердце его наполняется спокойной радостью. — Да, Высокий Брат. Я сделаю. Всё.
— Кто бы сомневался. — Легат протянул руку к жезлу. — Иди. Только таро не забудь вернуть. Вот так. Иди. Обратный автобус — через полчаса.
Ипат вышел во двор, мельком глянул на Посланника, который так и продолжал сидеть на лавочке, кивнул ему, получив в ответ глубокий поклон, и двинулся назад по узкой заросшей тропинке в сторону шоссе.
— Эй, погоди! — Возглас Посланника за спиной казался лишним, но Ипат заставил себя оглянуться. — Вот возьми. Это теперь твоё. — Посланник протягивал ему короткий, слегка изогнутый меч в ножнах из чёрной кожи, без украшений. «Блистающий в сумерках», клинок из арсенала славного рыцаря Лаэра дю Грассо.
Ипат кивнул ещё раз, забирая меч, совершенно не думая о том, как он с такой штукой покажется на людях. Сомнения, угнездившиеся в его душе, остались при нём, но отныне они не доставляли ему никаких неудобств.
Документ 1
«Что есть магия? Почему заклинания и древние рунные знаки несут в себе силу, которая не замечает Законов, данных Творцом? Как в мир просочились знания, способные дать людям нечеловеческое могущество? Эти вопросы столетиями ставят в тупик самые пытливые умы, пробуждая в неокрепших душах великие соблазны.
Может быть, Враг искушает нас? Может быть, Господь испытывает нашу веру? Нет ответа.
Можно рассуждать лишь о причинах и следствиях, но невозможно осмыслить суть явлений, которые не от мира сего.
Дион из Архосса предполагал, что существует бессчётное множество миров, поскольку Промысел Творца не имеет предела, и каждому из них Господь дал свои законы. Порой миры соприкасаются и снова расходятся, но ничто не проходит бесследно. Обыденность одного мира становится магией другого, и силы, не поддающиеся объяснению, обретают новых хозяев. Так ли это — нам не дано знать наверняка. Возможно, это была просто попытка дать объяснение необъяснимому, но не исключено, что древнему ахайскому философу было открыто нечто неведомое нам».
Документ 2
