Документ 2
Самаэль Несравненный — в галльской мифологии одно из воплощений Нечистого. Мерзости, им творимые, отличаются особым цинизмом и претензией на изысканность. Удел Самаэля — творить Зло, не снимая белых перчаток. Согласно ряду апокрифов, на его попечении в Пекле находятся души аристократов, полководцев, героев, актёров, трубадуров, университетских профессоров, алхимиков, магов, карманных воров, дорогих куртизанок, растлителей, серийных убийц и высокопоставленных государственных чиновников. Слово, сказанное Самаэлем, приносит грешнику большие страдания, чем иглы, загнанные под ногти, и кипящая смола, обжигающая тело, поскольку оно есть правда, звучащая в устах Отца Лжи.
Документ 3
Высокий Брат! Посланник на острове, и он начал свой путь навстречу Неприкаянному Духу. Нам осталось лишь ждать, молиться и надеяться, что выбор, сделанный нами, не был ошибочным.
С прискорбием уведомляю Вас, что нет никакой возможности брата нашего Ипата Соболя посвятить в рыцари Второго Омовения, поскольку этот достойный муж, выполняя волю Ордена, уже принял Третье Омовение. Теперь он присоединился к Призрачному Воинству и стоит в одном ряду со славным Лаэром дю Грассо, могучим Добрыней Криволапом, мудрым Цо Вай-Золинем, верным Халимом Эль-Сбагри и всеми прочими, кто составляет вечный цвет Ордена Святого Причастия.
Данные сведения подтверждаются братьями из Сиарского Дома, соответствующими ведомствами Тайной Канцелярии и нашими источниками в Департаменте Безопасности Конфедерации Эвери.
Прошу Вашего дозволения уведомить Малый Собор о благоприятном разрешении начальной стадии дела «Неприкаянный дух».
Документ 4
ВЕРХОВНОЕ ВЕЧЕ СОБОРНОЙ ГАРДАРИКИ
НАГРАДНОЙ ЛИСТ
Сей грамотой удостоверяется, что явный государственный советник Афанасий Соболь Указом Наградной Палаты по представлению Казённого Стола Опеки и Попечительства награждён орденом «Святой Савва» золотого достоинства, поскольку от щедрот своих дал средства на воспитание, обучение и пропитание полутора дюжин сирот. Благодаря его щедрости и человеколюбию ныне восемнадцать граждан во цвете лет, носящие родовое имя Соболь, достойно служат Отечеству своему, умножая его славу и богатство.
Документ 5
«…но у жрецов этого странного народа иное призвание — они не приносят жертв неким богам, не общаются с духами предков, они вообще не совершают каких-либо обрядов. Их задача в том и состоит, чтобы уберечь своих соплеменников от соблазна приближаться к святилищу, расположенному на седловине между двумя горами. Никто из тахха-урду, Людей Зарослей, никогда не посещал это место, поскольку таков завет, передаваемый от предков из поколения в поколение.
Они позволяют мне сидеть возле их костра и присутствовать при их разговорах, полагая, что я не понимаю их речи, но я в своё время почти шесть лет посвятил изучению нямри-урду-ученга, «языка повелителей людей», и местный диалект на 80 % совпадает по словарному запасу с языком коренного населения междуречья Гуальято и Амалято. Остальное, скорее всего, — остатки языка, на котором когда-то говорили ещё более коренные островитяне, чем нынешнее население Сето-Мегеро.
Я подарил Сатьячепалитья, вождю тахха-урду, два «затаившихся раската разящих молний», и он как человек, имеющий опыт общения с бледнолицыми, оценил, что я приволок ему не ведро бисера, дюжину алюминиевых ложек или фигурку зверя с двумя хвостами. Теперь я почти полноправный член племени, осталось только сделать два шага — попросить у сетти-тахха-урду (буквально — людей, умеющих ходить в зарослях, что-то вроде совета мудрецов) дать мне имя. Но я не тороплюсь. Во-первых, не хочется обманывать этих добросердечных людей, а во-вторых, когда придёт время возвращаться на «Принцессу Кэтлин», им может не понравиться, что их соплеменник отправился на «большую лодку». Тахха-урду не должны ходить к святилищу Тлаа и покидать родные заросли — за попытку несоблюдения первого правила — немедленная смерть, за игнорирование второго — клеймение огнём и изгнание к бяаакая-урду (чужим людям). Второе меня, кстати, вполне бы устроило, если бы не клеймение огнём.
