Той глухой, морозной, безлунной ночью, когда осень ещё не прошла, а зима не наступила на белом свете, на порог дома Захарихи пришли спасённые ею когда-то волки. Они явились, чтобы позвать старуху в тёмный лес, ибо только от её поспешности и участия зависела сейчас череда событий, которые плетёт нить судьбы…
© Елена Воздвиженская, 2022
© Елена Вакуленко, 2022
© Мария Дубинина, дизайн обложки, 2022
ISBN 978-5-0059-2871-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Все права защищены законом об авторском праве. Никакая часть электронной и печатной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет, на любой из платформ, озвучивание текста, а также частное и публичное использование текста без письменного разрешения владельца авторских прав.
Захариха сидела на завалинке, тяжело вздыхая, и устремив свой взгляд вдаль. Там, на самом горизонте, садился за тёмный дремучий лес, что начинался сразу за деревней, огромный красный шар солнца. Он уже почти ушёл за острые пики чёрных елей, и последние лучи заходящего небесного светила, вспыхнув напоследок, озарили небольшую деревеньку, что раскинулась у подножия трёх холмов, на берегу реки. Природа готовилась ко сну после долгого, полного хлопот, летнего дня. С другой стороны неба уже повис рожок месяца, тут и там загорались над избами яркие звёздочки. Где-то далёко в лесу ухал филин. С реки тянуло прохладой, слышались всплески, то рыба играла в воде. Вот уж и побежала по водной глади лунная дорожка, засеребрилась, задрожала, взволновала речную тишь. Ночь пришла.
Изба Захарихи стояла чуть поодаль от остальных, в стороне от деревни, ближе к лесу, оттого темнело тут раньше. Длинные тени от высоких елей и сосен, берёз да рябин простирались ещё до наступления сумерек до самой избы, тянули свои ветви-руки к человеческому жилью, то ли желая уберечь, то ли забрать, унести с собой. Но Захариха знала, что её лес не тронет, потому что ежели ты с ним по-доброму, то и он тебе всем сердцем отзовётся, откликнется. Природу её не обманешь, матушку, она сразу чует человека недоброго, отличает без ошибки худое от хорошего. Захариха ходила в лес без опаски, далёко уходила, всегда с дарами возвращалась. Она лес не обижала, и он её чтил. Так и жили.
И вот сейчас Захариха сидела, задумавшись, и глядела на уходящее солнце. Она вспоминала события десятилетней давности, которые не могла забыть вот уже много лет. В один из поздних осенних вечеров, это было то самое время, когда осень ещё не ушла, а зима не наступила на белом свете, она услышала тихое повизгивание и поскрёбывание в дверь. Отворив, она увидела большого волка.
– М-м-м, вот кто это, а почему ты сегодня один? – спросила Захариха.
Зверь снова заскулил, чуток отбежал в сторону, и припал на лапы, потом вновь вернулся к Захарихе, поскуливая и словно маня её за собой.
– Что-то случилось, – поняла старуха.
Волк закрутился на одном месте. Она метнулась в избу, чтобы накинуть шаль да тулупчик, вновь выбежала на крыльцо и чуть не упала, споткнувшись о лопату. Захариха удивлённо посмотрела на волка, а тот, припадая на передние лапы, заглядывал ей в глаза и продолжал скулить.
– Ну ладно, коль ты так просишь, возьму, значит, – ответила она, с нарастающей тревогой глядя на старого знакомого.
– Для чего он пришёл за ней? Что произошло там, в лесной чаще, что была домом зверя?
Когда старуха подняла лопату, волк повернулся и небыстрым шагом двинулся в сторону леса. Захариха пошла за ним следом, сжимая в руке лопату.
Шли они недолго, уже смеркалось. Вот и лес. Захариха, стараясь не потерять из виду волка, спотыкалась о корни деревьев, спешила за зверем. Вдруг до слуха её донеслось тихое, глухое рычание и она увидела второго волка.
– Ага, вот и сестричка твоя, – пробормотала она, обращаясь к первому волку, который, остановившись, оглянулся на старуху.
Увидев, что это старуха, волчица успокоилась и заскулила приветливо. Надо сказать, что волков этих Захариха вскормила и выходила сама. Сначала козьим молоком, а после, как подросли они, и мясом, благо в тот год дичи в лесу было видимо-невидимо, и в силках, которые она ставила, всегда была добыча. Она нашла этих волчат случайно, собирая ягоды да грибы. Идя по лесу, услышала она внезапно тихий звук, похожий на плач. Пойдя на тот плач, Захариха обнаружила под широколапой елью мёртвую волчицу с кутятами. Их было четверо, двое из которых были уже мертвы, как и их мать, а двое других – мальчик и девочка – продолжали, скуля, тыкаться матери в холодный живот и искать сосок.
– Ох, вы ж бедные мои, сиротинушки, – всплеснула руками старуха.
Она нарвала еловых лап и прикрыла ими мёртвую волчицу с волчатами, а этих двоих положила в корзину, прикрыла своим платком да унесла домой.
Волчата выросли и ушли в лес. Но не забывали свою спасительницу, то и дело, открыв с утра дверь, Захариха находила на ступенях крыльца то рябчика, то кусок кабаньего мяса, то зайца. Это всё были лесные дары от её приёмышей. Благо избёнка её стояла на отшибе, и никто из соседей ничего не узнал и не заприметил.
