— Уела, я тут маскируюсь, а она как по книги прочитала. Теперь я про тебя расскажу. Обучал тебя отец, он ведь разведкой на фронте занимался. Так в деле записано. Брат больше в мать, она ж у вас в уме большие цифры считала. Ты ж пацан в юбке. Да тебе правила приличий привили и на каблучках и в платьях ты ходить умеешь, но не любишь. С мальчишками в школе дралась, дразнили тебя, наверное барыней. Сейчас на войне, ты как рыба в воде себя чувствуешь, отцова наука помогает. — говорит здоровяк.
— Принцессой дразнили. — говорю я закончив обмотку винтовки.
— Ладно, я дразнить не буду. Назвал Лаской так и будешь Лаской. — треплет он меня по голове.
— Капитан, у нас кто аккуратно мне подрезать волосы может? Мешают и на марше в паклю превратятся.
— Сидоренко! Ты ж вроде парикмахером работал? Сможешь девушке красивую короткую стрижку сделать? — кричит здоровый.
К нам подходит парень, осматривает мою голову.
— Смысла нет, тут без завивки делать нечего. Так что пусть в косу или пучок собирает. — говорит парень.
Плюнув завязываю хвост куском ленты, что дал старшина.
— Оригинально. — усмехается капитан.
— Ласка, иди документ получай. — кричит лейтенант.
Я иду в канцелярию, где мне выдают документ. Теперь я Закшевская Ядвига Павловна 07.11.1927 г.р. Являюсь инструктором по стрелковой подготовке в школе НКВД № 450076. Кандидат на звание.
Брат стал переводчиком с немецкого и польского языков. Когда подписала последние бумаги. Фотограф быстро отснял их.
— Ещё кадр остался. Пойдём я тебя сфоткаю. — говорит парень фотограф.
— Пошли.
Мы вышли и он меня сфотографировал в героической позе. Мы возвращаемся в контору.
— Яков, ты смотри не забудь ей фото отдать, а то она может голову отвернуть. Тебе долго ещё? — говорит капитан.
— Сейчас эту обработаю и часа через два я готов. — говорит фотограф.
Тут на столе зазвонил полевой телефон. Лейтенант поднял трубку и выслушав положил трубку.
— К нам едут три сотрудника НКВД на мотоцикле. Точно не местные. Местные знают, что до 25 этот район закрыт. — говорит лейтенант.
— Ласка, работаем. Снаружи внимание на тех, кто у мотоцикла, по возможности тихо и не на смерть. — говорит капитан.
Я пристёгиваю глушитель, опускаю маску и выхожу. При выходе встречаю майора НКВД и козырнув выхожу. Перебегаю открытую площадку и залезаю на крышу сарая. Меня не видно с въезда и из конторы. С конька смотрю через прицел на парочку у мотоцикла. Один сидит в коляски и как бы от скуки крутит пулемётом. Вот он привстал и прижал приклад. Беру его плечо на прицел и стреляю. Пулемётчик валится из коляски. Передёрнув затвор прострелилила плечо второму. Выскочившим со склада бойцам жестами показываю связать и обыскать. Никитин сообразил первым.
Спрыгиваю с сарая и тихо вхожу в контору. Показываю капитану большой палец и без разговоров бью майора прикладом в голову. Тот падает.
— Не наши это. — говорю я и начинаю стягивать с майора гимнастёрку, а потом сапоги.
Под сапогом нож в ножнах закреплённых на ноге.
— Я себе возьму? — почти утвердительно спрашиваю капитана.
Он и лейтенант сажают лже майора на стул и привязывают.
— Так с чего взяла, что не наш? Может просто дурак? — говорит лейтенант.
— Сапоги глянь и гвозди со своими сравни. Плюс его люди уже собирались ребят на складе из пулемёта покрошить. — говорю я.
— Шляпки квадратные. Что с остальными? — кивает лейтенант.
— Пулевые ранения плеча. Говорить смогут, стрелять вряд ли. Это похоже старший, или тот где то рядом. Надо этого колоть. — говорю я рассматривая нож.
Лейтенант наливает стакан и плещет в лицо лжемайору.
— Да вы, все с ума посходили. Да я вас в лагерную пыль. Да я вас к стенке поставлю. — начал он разорятся.
— Осилка нет, нож подправить? — спрашиваю я спокойно.
— За баком для воды посмотри. — говорит капитан.
— Вы, меня не слышите? — разоряется лже майор.
Я выхожу.
— Слушай сюда, пока она ножом занята, тебе лучше говорить начать. Потом она тобой займтся и мы даже мешать не будем. У неё всю семью в Польше немцы убили, на её глазах. Я её еле удержал тогда, так она ночью отделение, что их убило, вырезала. Знаешь, что она мне в подтверждение принесла? Их глаза. Просто в платочек завернула. Обычно спокойная девочка, но как немца или их агента чует, всё считай человека нет, мы обычно добиваем из сострадания. И что поразительно, не ошибается никогда. — говорит лейтенант.
— Вы издеваетесь? — спрашивает лжемайор.
— Да я всё б отдал, чтоб она нормальной стала. Так, что у тебя минуты две. Потом лично я у ребёнка игрушку забирать не буду. А ты? — спросил он капитана.
— Мне её жалко. Она как их агента на лоскутки порежет, спит спокойно и даже улыбаться начинает. — отвечает капитан.
“Ну клоуны. Не молодцы, лихо придумали, если лжемайор не начнёт говорить, то как я войду испугается точно.”- ухмыляюсь я про себя, правя нож.
“Майор похоже им не поверил, сейчас подыграем”.- улыбаюсь я.
— Он вам ещё нужен? Мне нож проверить надо. Я ему пока только одно ухо отрежу, у него всё равно их два. — говорю я входя в помещение и подходя сзади к лжемайору.
Он напрягся. Я спокойно оттягиваю ухо и прикладываю нож.