Нити ярче серебра полностью

Инстинкты кричали ей бежать: назревал опасный разговор. Она вспомнила день, когда Ава вернулась в Аланте в старинном полиэтиленовом плаще, сверху донизу перепачканном чем-то оранжевым. С юга налетели облака пыли, и Равнины Нереиды накрыл ржавый дождь. Однако аккуратно сложенная записка в бюстгальтере Авы осталась белоснежной. «Она не вернется», – сказала та, прежде чем запереться в своей комнате до конца недели.

А Ио… Прочитав записку Таис, она почувствовала облегчение. Разве могла она поделиться этим с Авой?

Ио откашлялась.

– Что бы ни случилось, Таис нужно предупредить. Эдей не скажет Бьянке, кто она такая, но Нико и Чимди тоже слышали со сцены ее фамилию. Рано или поздно они сложат один плюс один.

Наследие Ора – метка смерти.

Ава покачала головой.

– Бьянка не станет преследовать мою сестру.

– В случае со мной наше родство ее не остановило, – сказала Ио сквозь стиснутые зубы.

– Но все-таки она тебя отпустила. Таис из Илов, а Бьянка всю жизнь посвятила их защите.

Ио усмехнулась.

– Что-то незаметно. Несколько женщин из Илов превращаются в монстров, а затем зверски убивают – и она говорит мне бросить это дело.

– Возможно, стоит прислушаться.

Ио вздрогнула.

– Ты ведь не серьезно?

– В нашей жизни наконец-то появилось спокойствие. Мы наконец-то чувствуем себя в безопасности – более чем в безопасности. У тебя есть клиенты, у меня – работа в клубе. У нас есть деньги и жилье, у нас есть защита «Фортуны». Бьянка права. Ни один суд не подпишет Сен-Иву приговор. Скорее всего, они просто повесят все на приближенного к нему инорожденного. На того фобоса, с которым ты дралась, или даже на Таис, Ио! Неужели эти женщины настолько для тебя важны, что ты готова рискнуть ради них нами?

Ио пронзило острое раздражение – тысяча маленьких зубцов. Это несправедливо. Ава несправедлива. Она выставила все так, будто это выбор Ио, будто она ставит крест на их жизни из-за желания погеройствовать. Но на самом деле это Ава заставляет Ио выбирать между сестрами и этими бедными, обреченными душами. Называет ее порыв предательством, хотя это жертва – и она будет стоить Ио больше, чем та когда-либо думала отдать.

Ио закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать слезы. Ей не хотелось плакать – ей хотелось и дальше злиться, потому что этот спор выводил ее из себя, да и попросту был неправильным! Ее подбородок задрожал. Ио прошептала:

– Наш комфорт настолько важен для тебя, что ради него ты позволишь людям умереть?

– Не говори так, – быстро ответила Ава. – Я не позволю никому умереть.

– Позволишь, если попросишь меня отступить.

Ава мягко сказала:

– Не думаю, что ты сумеешь спасти этих женщин, Ио.

– Может, и не сумею. Но я должна хотя бы попытаться.

Сестра потянулась к ней, но Ио видела сквозь слезы лишь размытый силуэт.

– Боги, Ио, я не хотела тебя расстраивать. Говорю все не то. Я просто не понимаю, почему ты должна их спасать. Не понимаю, почему они так важны для тебя. Почему бы нам просто не переждать?

Пальцы сестры коснулись запястья Ио, и она тут же вскочила – бок пронзила острая боль – и вышла из комнаты. Ава осталась сидеть на кровати, говоря какие-то нежные извинения, но Ио ее не слышала. В длинном коридоре оказалось несколько дверей; Ио заглянула в каждую, прежде чем нашла ванную и открыла кран. Весь окружающий шум слился для нее в единый звук – капель воды, стекающих на мраморную плитку.

Комнату наполнил пар. Ио стояла перед зеркалом, завернувшись в полотенце, – чистая и душистая, чувствуя себя в миллион раз лучше. Ее пальцы скользнули по красно-фиолетовым пятнам на животе – боль была едва ощутимой. Она потянулась к шкафчику, где нашла пузырек обезболивающего, и выпила две таблетки – должно помочь.

Почти обсохнув, Ио осторожно приоткрыла дверь – всего на дюйм, но этого оказалось достаточно, чтобы услышать музыку Авы, доносившуюся из другого конца коридора: там у Амоса, должно быть, стоял проигрыватель. На мгновение она подумала о том, не следует ли ей постучаться, снова поговорить с Авой, все исправить. Но что она скажет? «Ты ведешь себя как идиотка и ставишь меня перед невозможно трудным выбором!»

Ио зашла в спальню и порылась в своей сумке, затем натянула мешковатый вязаный свитер фиолетового цвета и заправила его в любимые черные брюки карго с кучей карманов. Ботинки все еще не высохли после вчерашних приключений – так не годится. Ио осмотрела комнату. Боги, когда Ава узнает, то закатит истерику, но другого выхода нет. Она надела драгоценные кожаные ботильоны Авы, дважды обмотав шнурки вокруг лодыжек.

Когда она спустилась в кафе, Амос стоял за прилавком. В заведении были двое посетителей, которые тихо беседовали за чаем с выпечкой. Ио заняла свое обычное место за барной стойкой, на самом дальнем от двери табурете. Амос оторвался от толстой книги, которую увлеченно читал, и одарил ее яркой улыбкой – на его щеках появились ослепительно прекрасные ямочки.

– Поешь?

– Поем, – согласилась она.