Нити ярче серебра полностью

«Потому что!» – хотела крикнуть она. Потому что! Да, духи были жестокими и кровожадными, но лишь потому, что ими управляли извне. Они изрыгали чужой яд. Преследовали чужие цели. Им медленно и тщательно внушали, что эти желания, эти убеждения – их собственные. Их превратили в злодеек, а они даже не знали об этом. Если Ио не вступится за них, разве это сделает кто-то еще?

«Успокойся, назови свои чувства», – прозвучал в ее голове непрошеный голос Таис. Ио закрыла глаза и медленно выдыхала до тех пор, пока не перестала слышать в ушах стук своего сердца. Вдох через нос, выдох через рот. Как странно, что Таис – одновременно и начало, и конец бардака в голове Ио.

Она откинулась назад и принялась рассматривать красивый новый дом своей сестры.

Солнце ушло далеко на запад, когда Ио наконец решилась встать с кресла и размяться. Прошли часы, но она так и не увидела на Ганноверской улице ни одного лакея Бьянки. Она не сомкнет глаз ни завтра, ни послезавтра – до тех пор, пока они с Эдеем не соберут против Сен-Ива весомые улики. Потом она вернется в этот причудливый цветочный дом и увезет сестру.

В животе заурчало. Эдей, наверное, тоже будет голоден, когда закончит работу. Они могли бы перекусить у Амоса и обсудить дальнейшие действия. В конце концов, что бы она ни решила, он в деле. Это воспоминание было бальзамом на душу. Бьянка отступила, но Эдей остался, готовый помочь ей победить Сен-Ива. Ава в безопасности в квартире Амоса, а Таис в безопасности на Ганноверской улице, 64. Ио со всем разберется. Как и всегда.

– Ио! – вдруг окликнул чей-то голос. Ее голос.

Она повернулась и увидела свою сестру. Та стояла, облокотившись о садовую ограду. Она была в красивом платье в цветочек с рюшами на рукавах, волосы собраны в крошечный хвостик на затылке. Босые ноги, восхитительно розовые щеки. Улыбка.

– Сестра моя, – позвала Таис, – может, зайдешь?

– У меня ревани[8] стынет в холодильнике. По маминому рецепту. – Сестра поиграла бровями.

Ио не помнила вкус маминого ревани. Помедлив, она неуверенно произнесла:

– Как ты узнала, что я здесь?

– Все из-за твоих нитей: ты светишься, словно маяк в темноте. Я заметила тебя еще час назад. Подумала, что это Ава сказала тебе, где я, и ждала, что ты вот-вот постучишься в мою дверь. Но ты так и не пришла. Люк задерживается на работе, а я, ты же знаешь, ненавижу есть в одиночестве, – слова лились из нее единым потоком. Эта манера речи была такой знакомой, такой ее, что Ио накрыла лавина эмоций.

– Знаю, – ответила она.

Таис всегда сердилась, если Ио и Ава не ждали и садились за стол без нее. Приглашение на ревани и кофе показалось Ио заманчивым. К тому же Таис… здесь – и она улыбается. Ничего страшного, если она зайдет.

– Хорошо.

– Здорово!

Когда Ио подошла ближе, Таис привычным движением перегнулась через забор и отперла калитку, как будто делала это уже тысячу раз. Скорее всего, так оно и было. Хозяева этого дома наверняка были ее друзьями. Сестры пересекли улицу и, пройдя мимо кустов роз, петуний и цинний, поднялись на белую веранду и вошли в дом, оставив дверь приоткрытой.

– Позволь мне провести тебе экскурсию. – Таис резво запорхала по дому. Ио следовала за ней, держась на некотором расстоянии.

Первой комнатой была гостиная, оформленная в ярко-зеленых и мягких желтых тонах: легкий ветерок колыхал занавески в цветочек, на полке над камином стоял ящик с сигарами, которые Ио видела в кабинете Сен-Ива. Дальше шла кухня – лососево-розовая и уютная, словно из кукольного домика маленькой девочки. Ревани стоял в высоком холодильнике в углу комнаты, но вся кухня была наполнена запахом манной крупы и лимона – у Ио потекли слюнки. Ревани был в доме Ора редким угощением и появлялся на столе только на Зимнем пире или в годовщину свадьбы родителей.

Таис взяла Ио за руку и потащила вверх по лестнице, попутно рассказывая, как они переделали спальню и отремонтировали ванную. Чувства Ио невероятно обострились, когда ее ладонь оказалась в ладони Таис – как в детстве, до того как все изменилось.

Они осматривали комнату для гостей, когда Ио выпалила:

– Ты на меня сердишься?

Таис, говорившая что-то о том, что в этой части дома нужно починить крышу, умолкла на середине фразы. Она заглянула Ио в глаза и нахмурилась.

– Почему я должна сердиться?

Почему? Обычно Таис щедро метала в Ио свой гнев, словно королева, бросающая монеты из своей колесницы: «Вот, берите! И падайте на колени – разве я не великодушна?» А теперь она не может найти повода для гнева? Ио вспомнила Розу, выпускающую дым из окна ночлежки: «Что мы сделали с Таис?»

– Ты просила Аву не говорить мне, что вернулась, – сказала Ио.

Босые пальцы ног Таис выпрямились на ковре.

– Я думала, это ты сердишься на меня. Я была резка с тобой перед своим уходом. И сомневалась, что ты меня простишь.