— Конечно. — Отвечаю, в недоумении смотря на мужчину. Даниель улыбнулся, и достал из кармана колечко, но не обычное, а от сока, который стоит на кухне.
— Спустя два года я предлагаю тебе стать моей любимой навсегда. И в горе и в радости, и ещё в чём-то, что мы услышим. — Киваю, поджимая губы, а глаза застилают слёзы. Не верится, что это происходит.
— Д-да! — С легким шоком говорю. Даниель берет мою руку и надевает необычное колечко на мой безымянный палец.
— После защиты твоего диплома полетим в Испанию, сыграем свадьбу на берегу моря. Красиво, шумно, чтобы все знали, что я самый счастливый человек.
Обнимаю Даниеля, утыкаясь лицом в его шею. Начинаю плакать, а мужчина успокаивающими движениями гладит по спине.
— Я люблю тебя! — Говорю я.
— И я люблю тебя, мышка моя! — Улыбаюсь, крепче прижимаясь к телу своего любимого мужчины, ощущая его власть, силу и любовь.
10 лет спустя...
— Мама, мама! — Детский крик доносится до меня, и припустив очки, я взглянула в сторону.
Маленькая девочка бежала к женщине со слезами на глазах. Улыбнувшись, я встала с шезлонга и последовала к Бритни. Она успокаивала свою маленькую дочь, которая что-то ей рассказывала, показывая в сторону.
— Снова поссорились? — Спрашиваю я, присаживаясь на шезлонг, рядом с подругой.
— Нужно будет отправить Еву с Лизой к бабушке, иначе они поубивают друг друга. — Жалуется Бритни, поглаживая младшую по голове, прижимая к себе. Улыбаюсь, и смотрю на бассейн, возле которого мы сидели, наслаждаясь летними деньками. Вода прозрачная, колыхается под легким дуновением ветра.
Ева с Лизой уже были подростками, и Бритни еле управлялась с ними, даже няни бежали от них, будто они были исчадием ада, хотя девочки просто хотели больше внимания.
— Может быть, Ева, ты побудешь с ними? Ты с ними ещё с детства хорошо ладишь. — Просит Бритни, на что я качаю головой.
— Нет, прости, у нас с Даниелем были планы. — Говорю, вставая с шезлонга. Бритни вздохнула.
— Хорошо, придётся к бабушке отправить. — Когда Райан появляется в поле зрения, я тут же ухожу в дом. Нет, я его не избегаю, просто свою жену и детей он редко видит, так что, пускай побудет с ними.
Я нахожу Даниеля в кабинете. Снова сидит со своими бумагами, и снова погружён в работу. Покачав головой, прохожу к его столу и сажусь на край деревянного сооружения за которым он сидел, привлекая его внимание. Он улыбается уголками губ, и кладёт руку на мое колено, слега сжимая. Закрываю крышку ноутбука, после чего Даниель потирает глаза указательным и большим пальцами.
— Может быть ты присоединишься? — Спрашиваю его. Даниель улыбнулся, и взяв меня за бёдра, усадил к себе на колени.
— Что я там буду делать? Слышать детский плач, и слушать вашу женскую болтовню? С Райаном мы можем и здесь поговорить. — Качаю головой, провожу рукой по его волосам, в которых начали проявляться серебрянные нити.
— Я хотела поговорить с тобой. — Даниель смотрит в мои глаза, понимая, о чем речь, и тут же качает головой, поднимая со своих колен, и встает сам.
— Нет, Ева. Мы попробуем ещё раз, будем ходить по врачам, отдам любые деньги за родную кровь. — Когда разговор заходит о детях, мы постоянно ругаемся.
— Мы уже десять лет пытаемся. Давай возьмём малютку из детского дома, Даниель. Ты ведь сам говорил, что мы можем взять ребёнка, если у нас не получится. — Даниель с жестким прищуром смотрит на меня, а жевалки на его лице стали шевелиться.
— Тогда я был глуп, а сейчас мне нужен мальчик в наследники. Мой родной мальчик. — Даниель проводит рукой по волосам, и отворачивается к окну, выходящему на наш сад. — Мы найдём суррогатную мать, на время беременности она будет жить с нами, чтобы мы могли знать то, чем она занимается. Сумма не оговаривается. Любые деньги. — В груди больно кольнуло, а глаза защипало от слез.
— Она будет беременной твоим наследником, Даниель. Женщина, которая поймёт чувство того, что внутри неё маленькая жизнь. Но, видимо мне не суждено носить под сердцем наш плод любви. — Из глаз предательски капают слёзы, и мне приходится быстро отвернуться, смахивая их.
Десять лет мы не можем сделать ребенка. Что мы только не перепробовали, а ничего не получалось. Помню, как я плакала ночами из-за такой несправедливости. Врачи говорили, что максимум пару лет я не смогу иметь детей, когда случился тот злосчастный выкидыш, а по факту уже прошло двенадцать лет. Иногда я боялась, что моего мужа не остановят никакие сексуальные предпочтения, ведь ему хочется своего ребёнка, и он сможет найти женщину, которая родит. Я очень боялась, ведь любила. Больно видеть то, как другие гуляют с детьми, а у тебя боль в груди от грустного осознания жизни.
— За десять лет я дал тебе повод усомниться в себе? — Задаёт вопрос мой муж.
— Нет. — И это было правдой.