«Значит, Дорей, всё-таки, погиб, – думал он. – Даже, немного, жаль. Он был довольно-таки занятным демоном. У него были какие-то свои мотивы находиться с Миленой, которые я так и не успел узнать... Но, что теперь поделаешь? Но я не думал, что его смерть так расстроит Милену. И я не думал, что в этот момент она не захочет меня видеть. Это неприятно. Хотя… скоро у меня не будет нужды изображать из себя заботливого, доброго и хорошего мальчика. Осталось подождать всего один месяц. Всего один месяц и тогда… Милена уже не сможет ничего сделать. Милена… Ты, чья судьба была решена ещё до твоего рождения... Наверное, для тебя было бы лучше, вообще, не рождаться. Милена, мне так хочется… Я так хочу увидеть тебя в агонии боли! Я ни на мгновение не забывал о том, как я тебя ненавижу! И то, как сильно я хочу владеть тобой!».
- Господин, – за спиной Винсента (?) появилась чья-то фигура в тёмной одежде, с капюшоном, надвинутым на глаза. – У меня есть новости для вас.
- Говори.
- Саварису Кавэлли удалось выбраться из заточения.
- Это я знаю и без тебя, – ответил парень. – Ведь именно я способствовал его освобождению. Что ещё?
- Он сейчас в мире людей и, похоже, он ищет этого человека – Деланье.
- Вот как. Это уже интересно. Хотя, в принципе, что-то такое я и предполагал. Саварис всегда отличался горячностью. Стоило ему освободиться, так сразу же стал искать своего обидчика. Если у тебя всё, то убирайся.
Незнакомец, поклонившись, исчез.
«Когда Саварис найдёт Деланье, то судьбе этого военного не позавидуешь, – подумал Ванхам. – Кавэлли убьёт его, как только найдёт. Мне, конечно, до этого нет никакого дела. Главное, чтобы эти разборки не задели Милену. Проблема только в том, что после смерти Дорея она осталась без защиты. Этот мальчишка Макфей не в счёт. А я не могу позволить, чтобы кто-то убил Бэлоу. Милена – моя собственность и только я имею право причинять ей боль или убить. Больше – никто. Значит, мне самому и надо решить проблему защиты Милены. Хм… Приставить к ней кого-то из своих? Это вариант, но кого? О, идея! Анхель, всё равно, без дела сидит уже более тысячи лет. А так… Хоть полюбуется на тех, кого сам же и проклял».
Глава 26.
Глава 26.
Я плохо помню дни после смерти Дорея. На душе была одна тоска. Помимо тоски я не ощущала никаких эмоций. Мысли текли вяло, и сводились, лишь, к вопросам: «Что сделать, чтобы стало легче?», «Куда бежать?», «Что делать? Что?». Я чувствовала себя беспомощной…
«Мне одиноко. Одиноко без тебя, Дорей… без твоих нравоучений, без твоего голоса… Я жду тебя, осознавая, что ты больше никогда не придёшь. Как же мало я ценила тебя, когда ты был рядом! Мне так больно, так одиноко. Пусто…».
Я целыми днями и ночами проводила на подоконнике и смотрела в окно. В этой же комнате спал Кай. Всего лишь в метре от меня, а мне казалось, будто на другом конце Земли. Будто я далеко от «Шисуны», от этой комнаты...
