- Учитель Келлер, можно к вам? – в учительскую зашёл Кайома Макфей.
- Кайома? Конечно, заходи, – ответил Шейн.
- Вы, наверное, догадываетесь, зачем я здесь?
- По поводу Милены, верно?
- Именно, – кивнул Макфей. – Меня кое-что беспокоит и, я надеюсь, что вы сможете ответить на мои вопросы. Милена была у вас сегодня, чтобы попытаться вернуть свою память. Когда она вернулась, то мне она сказала, что ничего не получилось, но… Что-то ведь здесь произошло, не так ли? До того, как Милена вернулась, на несколько минут мне показалось, что… что Милена, как будто, исчезла из этого мира. Я чувствовал её эмоции, но… они не принадлежали Милене. Это был кто-то другой. Было такое ощущение, что тело Милены занял кто-то чужой. Вы не хотите мне ничего сказать по этому поводу? Думаю, как её кукловод, я имею право знать, что здесь происходило.
- Хорошо, я расскажу, – со вздохом, начал Келлер. – Когда в памяти Бэлоу начало что-то проясняться, случилось нечто странное. Ты когда-нибудь слышал о раздвоении личности? – и, получив утвердительный ответ, Шейн продолжил. – Вот что-то вроде этого и случилось с твоей марионеткой. Её личность полностью изменилась. Она стала другим человеком. Она сказала, что её зовут Адалисса и, что она та, кто помнит всё. Также, она меня предупредила, чтобы я не пытался вернуть Милене память, иначе, меня ждёт смерть.
- Она вам угрожала?! – с изумлением посмотрел на Келлера Макфей.
- Да. Сказала, что если я и дальше буду лезть в это, то меня убьёт, если и не она, то кто-то другой. Кто это – «кто-то другой» – я не имею представления. Ещё Адалисса сказала, что через несколько дней спокойная и беззаботная жизнь Милены Бэлоу закончится.
- Она считает жизнь Милены спокойной и беззаботной?
- Я спросил у неё то же самое. А она ответила, что, по сравнению с тем, что ждёт Милену – да.
- Значит, через несколько дней…Неделя… – пробормотал Кай.
- Ты что-то знаешь об этом, Кайома? – спросил Келлер.
- Нет, ничего, – спокойно ответил кукловод Милены. – Она сказала ещё что-нибудь?
- Кроме того, что Милена, когда очнётся, не будет ничего помнить – нет.
- А вы сами помните те воспоминания, которые видели, когда пытались вернуть Милене память?
- Смутно. Помню хорошо только то, что ничего хорошего и счастливого не было. Ещё, кажется, что кто-то говорил, что Милена приносит несчастья.
- Бред какой-то, – буркнул Кайома. – Как она может приносить несчастье? Если она и приносит проблемы, то это из-за своего неугомонного характера и, чаще всего, эти самые проблемы приносит исключительно самой себе. Ну, и мне заодно.
- Ты так о ней говоришь, Макфей… Похоже, что Милена для тебя не просто марионетка.
- Она моя девушка.
- Да? А я слышал, что она с Винсентом Ванхамом встречается.
- Встречалась. А теперь она со мной. Ладно, не будем об этом. Эта… Адалисса ещё что-нибудь сказала?
- Нет, ничего. Но, хочу предупредить. Память я Милене хоть и не вернул, но, из-за того, что я её потревожил… всё, как было, не останется. Сцены из её настоящей памяти будут являться к ней – во сне, а возможно, как иллюзии, наяву, – сказал Шейн.
- Хреново. А Вы Милене об этом сказали?
- Нет. Извини, но мне кажется, что Адалисса не шутила, когда говорила о моей смерти, если я буду в это лезть. Так что, если хочешь, расскажи ей сам.
- Рассказать-то расскажу, – задумчиво протянул Кайома. – А то Милена ещё может подумать, что у неё галлюцинации. Спасибо, что всё рассказали, учитель Келлер. Мне нужно идти.
- Всё-таки, волнуют меня слова Адалиссы о том, что что-то начнётся через несколько дней, – произнёс Шейн, когда Кайома был уже в дверях.
- Меня тоже, – самому себе прошептал Макфей и вышел из учительской.
Когда Кайома оказался в коридоре, он увидел Данте. Данте стоял, прислонившись к стене, а на его плече сидела синица и что-то щебетала.
- И что же тебе напела твоя пернатая подружка, Данте? – чуть насмешливо спросил Макфей, подойдя к парню.
- Да ничего особенного. Ведь тебе, наверняка, известно, что Милена сейчас в городе, – ответил Данте.
- Что? Как, в городе? Какого…
- А разве ты не сам послал её туда с каким-то поручением? – выразив небольшое удивление (для Данте – это то же самое, что – «эмоции бьют через край») спросил Галлиани.
- Это она тебе сказала?! – едва сдерживая ярость, поинтересовался Кайома.
- Ну, да. Хм, судя по твоей реакции, она мне соврала.
