— Извини, но с этим я как-нибудь сама решу, — ответила я, поднимаясь с пола. — А где окно?! — с изумлением спросила я, обнаружив на месте окна гладкую стену!
— Я его убрала. Нечего тебе смотреть на это.
— Ты так всё здесь можешь изменять? И обстановка твоих рук дело?
— Да. Не нравится?
— Красного слишком много. А я, в последнее время, не люблю этот цвет.
— Ладно, в следующий раз всё по-другому устрою.
— И платья мне тоже не надо! — предупредила я.
— Договорились. Одену тебя в джинсы и кроссовки.
— Вот это будет в самый раз, — одобрила я. — И, пожалуйста, Адалисса, не управляй моим телом.
— Этого я обещать не могу. Если будет нужно, я вмешаюсь.
— Как это было нужно с Рейфом? — с раздражением поинтересовалась я.
— Ну, там это был просто мой каприз.
— И как я могу быть уверена, что у тебя снова не возникнет… твой каприз?
— Никак. Милена, у меня такие же права на это тело, как и у тебя, если не больше. Скажи спасибо, что я этим не пользуюсь. А теперь, просыпайся!
Я открыла глаза. Я была в кровати. Рядом, свернувшись в клубок, спал Блэк. Кая рядом не было.
«Неужели, Каю, на самом деле, трудно со мной сдерживаться? — подумала я. — По нему не скажешь, но… И что я должна делать? Кая спросить? Ага, и как это будет выглядеть?! „Кай, а о чём ты думаешь, когда мы в одной кровати? Ты спокойно спишь?“. Глупо-то как. А когда он спросит, с чего я это спросила? Сказать, что это меня второе „я“ надоумило, по имени Адалисса?».
— Проснулась, Милена?
«Лёгок на помине».
— Да. Мне тут такой сон интересный снился. Вроде как, и не совсем сон.
— В каком смысле? — не понял Кай.
— Похоже, у меня раздвоение личности и моё второе «я» зовут Адалисса.
— Адалисса?
— Мне кажется или тебя это не очень удивило? — с удивлением посмотрела я на парня. — Ты, как будто, услышал то, что уже и так знал!
— Об Адалиссе я узнал от Шейна Келлера, — признался Кай.
— От Шейна?! Это и есть то, что ты мне не договорил вчера?! — возмутилась я. — Тебе не кажется, что-то, что в моей голове живёт ещё какая-то вторая личность, я должна знать?! Кстати, а откуда Шейн об Адалиссе знает?
— Она появилась, когда Шейн пытался вернуть тебе память. Когда у Келлера что-то начало получаться, появилась Адалисса и запретила ему лезть в твои воспоминания.
— Почему ты мне вчера этого не сказала?!
— Котёнок, давай не будем ссориться с самого утра. Не сказал вчера — сказал сегодня, когда это стало необходимо. Так, что там с твоим сном?
В первые секунды мне пришло в голову, в отместку за молчание Кая, тоже ему ничего не рассказывать, но быстро передумала. Во-первых, раз уж я сама начала говорить, то надо договаривать. А во-вторых, если я и откажусь рассказывать, а Кай очень захочет знать, то он, всё равно, развяжет мне язык. Иногда, приходиться напоминать себе, что ты — марионетка, которой легко можно управлять. Поэтому, взвесив все «за» и «против», я рассказала Каю о том, что я видела в своём сне.
— А почему тебе не пришло в голову, что это просто сон? — поинтересовался Кай.
— Сама не знаю. Я, как увидела Адалиссу, почему-то сразу поняла, что всё это, хоть и сон, но происходит взаправду (плохая формулировка, но я не знаю, как объяснить по-другому). Тем более что, действительно, Адалисса в доме Филиппа брала контроль над телом. Не понимаю только, как ей Рейф мог понравиться?!
— У каждого свои вкусы, — пожал плечами Макфей.
— Ага, только у некоторых они слишком извращённые! — буркнула я. — Но, об Адалиссе беспокоиться бесполезно. Если она захочет «погулять», то помешать я ей не смогу. А пока она не вылезает, то и чёрт с ней. Рейф меня беспокоит куда больше. Убить — не убьёт, но нервов точно будет стоить. Мне ещё как-то Лави надо будет об этом сказать.
— Милена, можно задать тебе один вопрос? — внезапно спросил Кай.
— С каких это пор ты спрашиваешь? — фыркнула я. — Тебе моё разрешение, обычно, не нужно. Ну, ладно. Спрашивай.
— Адалисса просила тебя не вспоминать. И она не первая, кто тебе об этом говорит. Так почему ты до сих пор держишься за эту идею — всё вспомнить? Может, хватит зацикливаться на этом? Тем более, ты сама видишь, куда тебя ведут попытки вспомнить.
— Ты не понимаешь, Кай, — покачала я головой. — Одно дело, когда ты просто забываешь в силу детского возраста или просто из-за забывчивости. И совсем другое, когда тебе кто-то стёр память и заменил её фальшивой. Это — моя жизнь! И всё, что в ней было — плохого или хорошего — это моё!
— Похоже, тебя не переубедить, — вздохнул Кай. — И что ты теперь собираешься делать?
— Пока не знаю. Одно знаю точно. Переживать из-за того, что я убила Филиппа, я больше не стану. Я поняла, что я… я могу убить того, кто этого заслуживает. Я могу убить кого-то, защищаясь. Могу убить из мести. Знаю, что могу. По идее, это должно меня пугать, но… не пугает. Вот так.
— И, в результате, тебя пугает то, что тебя это не пугает?
— В общем, да. Странно звучит, но это так. Вчера я думала об убийстве Филиппа, меня это волновало, а сегодня… сегодня — нет.
— То есть, тебе было бы легче, если бы ты сейчас билась в истерике, рыдала и так далее?
