Нью-Йорк и обратно полностью

Главный стюард родом из Гарлема. Именно он управляет процессом игры. Во-первых, как я уже упоминал, повязывает на руку белый мешочек. Затем церемонно присаживается, достает из мешочка маленький диск и провозглашает его номер – сначала на английском, потом на немецком, потом на французском и, наконец, на итальянском языках. Стоит кому-нибудь выкрикнуть: «кино!», главный стюард подзывает помощника, радостно указывает на счастливца и после скромного, но торжественного ритуала повелевает прочесть выигрышную строку – медленно, по одному номеру. После каждого названного числа главный стюард, удобно усевшийся на стуле, с белым мешочком на запястье, с дотошной неторопливостью ищет карточку лото, цифры на которой соответствуют начертанным на диске, зажатом в его правой руке, и после надлежащей паузы еще раз провозглашает номер, только что прочитанный помощником. Легко сказать: «только что прочитанный». На самом деле между этими событиями проходит уйма времени. Впрочем, мы в открытом океане, а здесь время дешевле выеденного яйца. Не важно. В общем, помощник восклицает: «Да-а! Все правильно!», а главный стюард отвечает ему: «О'кей, продолжайте», и тот читает следующий выигрышный номер выигрышной строки на выигрышной карте. Если на данной фазе игры помощника зачем-нибудь вызывают на палубу, главный стюард объявляет перерыв, в течение которого все должны молча сидеть и улыбаться. О том, чтобы передать ответственные полномочия другому лицу, скажем, туалетному дежурному, нельзя и заикнуться. Зачитывание выигрышных номеров – работа помощника, и точка. Видишь ли, Джои, возможно, голландские суда не столь быстроходны, и возможно, пассажирам тут не так весело, зато уж аккуратность, надежность и отсутствие любых сбоев гарантированы. А случись тебе говорить на диалекте Люксембурга (его еще называют Gukkuk, помнишь?), шансы на ошибку сводятся почти к нулю. Данное наречие происходит от нижненемецкого, вот почему валлонцы, пусть их и всего-то четыре с половиной миллиона, не позволяют искажать его тем, которые все равно не умеют говорить по-французски. По той же причине фризы, к примеру, говорят: «Vest mit pantalon en dessin moderne» note 74. В основе голландского лежит безумный винегрет, по большей части густо-коричневых тонов. Посему они обожают Зейдер-Зе, мало им зимой на коньках кататься. Кстати, сахар у них делают из тростника, ужасно крупный. Пенок с молока не снимают. Овощи постоянно сальные, мясо всегда вареное. Пудинг только нессельродский. Пиво – исключительно «Хайнекен», от него даже голова не болит, и обязательно после еды. Плевательницы здесь ополаскивают дважды в день, при необходимости чаще.

Пойми меня правильно: я вовсе не хочу сказать, будто у голландцев слабые мыслительные способности. Напротив, должен заметить, по развитию интеллекта эта нация превзошла даже колонии тюленей и выдр. К примеру, надо же было додуматься класть селедку на салат! Поясняю: первые шесть дней путешествия нам подавали необработанные листья салата-латука без ничего. Заметив, что никто не притрагивается к «овощам», повар внезапно (то бишь спустя шесть суток) начал украшать листья соленой сельдью. Результат не заставил себя ждать: пассажиры принялись уничтожать салат, дабы избавиться от селедочного привкуса во рту. Да, я еще не рассказывал об этой диковинной рыбе, не имеющей ничего общего со своими сородичами, которыми изобилует Северное море. Длинная такая, змеевидная селедка с плоской головкой; глаза тусклые и безжизненные, жабры на вид все в крови. Черную кожицу едва оторвешь, зато после тяжких трудов можно наслаждаться нормальной, не склизкой мякотью. Крепко зажимаешь рыбу в руке и разом откусываешь голову. Если к тому же салат немного влажный, ароматище поднимается – будь здоров. Ибо сельдь, подобно всем прочим формам жизни, существо «протоплазменное». Или, как заметил великий голландский поэт Маазендикванстен: «Van op het doorstoopen uit iemand belemmerd» note 75, что в грубом переводе означает: «Укуси нежно, и на душу твою снизойдет великий покой».