В Нью-Йорке нет туристов. Как только проходишь пограничный контроль, сразу превращаешься в местного и обзаводишься любимыми сквериками, магазинчиками и забегаловками.Город связывает по рукам и ногам тысячами невидимых нитей, и через десять лет в памяти остаются не говорящие по-английски старухи в сквере Чайна-тауна, восемь миль книжных стеллажей в магазине Strand, хасид-консультант в фотографическом супермаркете B&H, воскресная служба в Абиссинской церкви в Гарлеме, продублированные на испанском официальные объявления, флаги гей-прайд в окрестностях Кристофер-стрит, лавки с винтажными киноафишами рядом с Канал-стрит, нарезной батон в русских булочных Брайтон-Бич, гигантский гамбургер в ресторане America, рождественская елка и каток около Empire State Building.Выбраться из этой паутины не удастся никогда. Про любовь к Нью-Йорку написаны сотни томов; выразить ее словами невозможно. Доподлинно известно лишь одно: когда улетаешь отсюда, по щекам всегда текут слезы.
1. Солнечным утром пройти пешком через Бруклинский мост, внимательно рассмотреть сквозь паутину стальных канатов небоскребы Нижнего Манхэттена и в конце маршрута повторить за Маяковским: «Бруклинский мост – да, это вещь!»
2. Отдав должное колоссальным коллекциям Метрополитен и MoMA, исследовать и менее очевидные музеи: небольшое, но совершенное Собрание Фрика, Транспортный музей на закрытой станции метро, галерею Форбсов, где хранится первое, круглое издание «Монополии», и авианосец «Интрепид», на палубе которого стоит на приколе последний «Конкорд».
3. Провести полдня в Центральном парке. Покататься на коньках, заблудиться в зарослях Рэмбла, оценить цивилизованную красоту сада Консерватори, а потом, закупившись провиантом для пикника в грандиозном продуктовом подвале Time Warner Center, устроить маленький пир на Овечьем лугу.
4. Выйти в свет – например, на бродвейский мюзикл. Это не самый выдающийся вид театрального искусства, но именно этим жанром Нью-Йорк знаменит на весь мир. Если представление хорошо сделано (как в прошлом «Моя прекрасная леди», а сейчас «Король-лев» или «Mamma Mia»), удовольствие от просмотра можно сравнить с походом на «Травиату» в Метрополитен-оперу. Билеты можно купить за полцены в кассе на Таймс-сквер в день спектакля.
5. Совершить кругосветную экспедицию, не выезжая за пределы Куинса и Бруклина: заехать в греческую Асторию, азиатский Флашинг, индусский Джексон-Хайтс, еврейский Уильямсбург и русский Брайтон-Бич. Везде пробовать местную кухню, беседовать с туземцами, приобретать маленькие сувениры: пакетик карри, шляпу хасида, сборник канто-попа или ланкийского рэпа.
6. Прокопаться несколько часов в ворохе дизайнерских вещей прошлых сезонов, распродающихся с солидными скидками в универмаге Century 21 у площадки втц, и подобрать себе гардероб на два сезона вперед. После чего заглянуть в магазин Prada в Сохо и под впечатлением от интерьеров, созданных Ремом Колхасом, спустить все сэкономленные деньги на пару сапог.
7. Cъездить на пароме на Статен-Айленд и посмотреть издалека на статую Свободы и мост Верразано. На обратном пути к Финансовому округу выйти на нос корабля и торжественно причалить к Батарейному парку. Вид на Нью-Йорк с воды – самый правильный, потому что великий порт остается портом даже в век реактивных самолетов.
8. Пропустить пинту в старинных, потертых временем нью-йоркских заведениях, которые пережили сухой закон и видели за прошедший век больше писателей, музыкантов и гангстеров, чем любой другой город на свете: Ear Inn, White Horse Tavern, Twenty One, Chumley’s. Если дама не пьет пива, отвести ее на коктейль в The Campbell Apartment, бар в Центральном железнодорожном вокзале, где время остановилось в 1920 году.
9. Посетить открытые слушания в Окружном уголовном суде и рассмотреть с безопасного расстояния настоящую, не газетную и не кинематографическую, изнанку Нью-Йорка: грабителей, сутенеров, драгдилеров, проституток, убийц и нарушителей правил дорожного движения.
10. В последний вечер заказать столик для ужина с видом на Манхэттен – в The River Cafи под Бруклинским мостом или The Rainbow Room на верхнем этаже Рокфеллеровского центра. Начать в ранние сумерки, когда небоскребы освещает заходящее солнце, и закончить ночью, когда включается подсветка Эмпайр-стейт-билдинг.
ГРАДУСЫ
Принятая в США температурная шкала названа по имени немецкого физика Габриеля Даниеля Фаренгейта (1686-1736), который известен еще и тем, что изобрел в 1714 году ртутный термометр – тот самый, который мы до сих пор суем под мышку.
Разрабатывая в 1724 году свою шкалу, доктор Фаренгейт – так же как и швед Андерс Цельсий 18 лет спустя – взял за опору температуру замерзания и кипения воды. Только промежуток между ними он, в отличие от Цельсия, разбил не на 100 делений, как на линейках, а на 180 градусов, как на атласах мира и на транспортирах: очевидно, он рассудил, что измерение температур скорее относится к географии, чем к портняжному и инженерному делу. То есть градус Фаренгейта (°F) – это 5/9 (то есть 100/180) от градуса Цельсия (°C).
Но мало того: нулем своей шкалы герр Фаренгейт назначил не температуру замерзания воды и плавления льда, как Цельсий, а минимальную температуру, зарегистрированную им с помощью свежеизобретенного термометра, – выражаясь по-нашему, это было около -18°С. Температура замерзания воды в таком случае приходится на 32°F. Так что для того, чтобы перевести градусы Фаренгейта в градусы по Цельсию, надо отнять от них 32, а остаток умножить на 5 и поделить на 9.
