Зачем меня пригласили? Неужели только потому, что нужен был третий? А тут еще Коротченко «сел» на мизере и на довольно приличную сумму. Есть такое правило в преферансе: кто «сел» на мизере, тому наливают. Налили проигравшему. Он выпил и предложил сделать небольшой перерыв. Вынимает из кармана письмо и говорит, что его прислал из мест заключения полковник Замогильный. И зачитывает письмо. Не буду его пересказывать, передам лишь суть. У Замогильного я был седьмым начальником политотдела. И если бы Гофман был не седьмым, а первым, он бы не сидел в тюрьме; что он для армии мертвец, но армия ему не безразлична, и просит генерала ценить Гофмана. Это политработник, который заслуживает уважения. Поверьте мне, что рассказал не для того, чтобы похвастаться, а показать, что Замогильный был действительно незаурядной личностью. Нашел в себе мужество оценить объективно свои и мои действия. Коротченко прочитал письмо, пожал мне руку и сказал:
— Яблоков (это новый командир) хвалил тебя. Я ему не верил, думал, что он тебя боится. Замогильному верю. Только ты не зазнавайся. Будет трудно — обращайся.
Вообще-то генерал Коротченко был умным и добрым человеком. Любил шутку и умел шутить. Примеров много. Приведу несколько.
Идет подведение итогов боевой и политической подготовки полка за год. С докладом выступает Коротченко.
— Мне написали одни недостатки, — говорит генерал. — Если я с этого начну, то Гофман на очередном партийном активе выступит и скажет, что год личный состав трудился, а Коротченко и его штаб ничего хорошего не нашли. Я нашел положительный пример. У вас возле штаба хороший цветник. Он мне понравился. А теперь слушайте недостатки.
На меня написали анонимку, что я излишне строг, пропиваю спирт, который предназначен для обслуживания техники. Была комиссия из политотдела армии во главе с полковником Ганзюком. Ничего не подтвердилось.
Я рассказал об этой анонимке генералу Коротченко.
— Что это за анонимка! Вот на меня пишут анонимки. Берут газету «Правда», вырезают буквы, наклеивают и отсылают в ЦК. А ты расстроился.
Ему присвоили звание генерала. Отец приглашает по такому случаю Политбюро Компартии Украины во главе с Шелестом на вечер. Настроение у всех прекрасное. Но весь вечер хвалят не виновника веселья, а его жену. Это дочь выдающегося оперного певца Патор-жинского. Поднимается Коротченко и говорит: «Все, что говорили о моей жене хорошего, это правда. Она еще лучше, чем вы тут говорили. Я вспомнил анекдот. Банкет по подобному случаю, как у нас. И жена говорит мужу: «Ваня, ну кто ты? А спать будешь с генеральшей». Я на этом банкете не был. Это мне рассказал мой друг генерал авиации А. М. Беликов.
В заключение хочу сказать, что наши отношения с генералом Коротченко были самыми добрыми. Пока отец был у руля, его хвалили. Отца не стало — руководство круто изменило к нему отношение. Об этом он мне сам с грустью рассказывал.
Нет смысла продолжать список моих сражений с хамами, с теми, кто признавал только два мнения: свое и неправильное. Попутно хочу заметить, что хамы обычно хамят младшим по службе, а перед начальством юлят и стоят на задних лапках.
Не хочу, чтобы у читателя сложилось ложное мнение, будто бы я всю почти сорокалетнюю службу в армии сам не жил и другим жить не давал. Написал на одного — сняли, написал на другого — посадили и т.д. Дело в том, что этих наглых, нечистоплотных людей многие просто не хотели замечать. Так спокойнее жить.
Расскажу поучительную историю. Думаю, она будет к месту. Взводу солдат по какому-то событию предстояло дать трехкратный залп холостыми патронами. Стоит солдат в строю и решает, что стрелять не будет. Ведь никто не заметит, а ему карабин чистить не надо будет. Командир взвода командует «Пли!», а никто не стреляет. Оказалось, что весь взвод так думал.
Наверное, я принадлежу к тем людям, которые не сваливают выполнение своих обязанностей на других. Однажды армянское радио спросили: какой зверь самый опасный? Оно ответило: легко раненный кабан. Поэтому я начинал бой, когда был уверен, что правда восторжествует. У преферансистов есть такое понятие — «неловле-ный мизёр» — это когда выигрыш не подлежит сомнению.
К счастью, на моем тернистом жизненном пути больше встречалось людей порядочных, умных, волевых. Это были личности. Они умели жить, думать, чувствовать, дружить. Я уже писал о генерале Коротченко, полковнике Тарасове.
Был у меня самый верный, самый надежный друг — авиатор генерал Беликов.
Так случилось, что по службе мне пришлось общаться с командующим армией генерал-лейтенантом Покрышкиным. Я до сих пор ношу наручные часы, на которых выгравировано «Майору Гофману И. Д. за усердие по службе. Генерал Покрышкин. 12.12.1964 г.»
Летом 1965 года генералу Покрышкину позвонили из ЦК КПСС, что в 8-ю армию ПВО планируется направить делегацию политических работников Войска польского для обмена опытом работы.
Видно, доложили командующему армией, что в ракетной части, где начальником политического отдела Гофман есть что показать и рассказать.
