«Берлин. 10 ноября 1937 г. Заметки на совещании в рейхсканцелярии 5 ноября 1937 года с 16 час. 15 мин. до 20 час. 30 мин. Присутствовали: фюрер и рейхсканцлер, германский военный министр генерал-фельдмаршал фон Бломберг, главнокомандующий генерал-полковник фон Фрич, главнокомандующий флотом генерал-адмирал д-р Редер, главнокомандующий воздушным флотом генерал-полковник Геринг, имперский министр иностранных дел Нейрат, полковник Госсбах».
Далее указывается, что Гитлер просит участников совещания, чтобы заявления, которые он намерен сделать здесь, «рассматривались, в случае его смерти, как его последняя воля и желание». По мнению фюрера наличие значительного немецкого населения в Европе «оправдывает требование захватить большее жизненное пространство в сравнении с любой другой нацией».
Гитлер говорит без обиняков: «Будущее Германии поэтому зависит исключительно от разрешения вопроса о жизненном пространстве… Перед Германией стоит теперь вопрос о том, где можно ценой наименьших потерь добиться максимального результата».
Может быть, фюрер выражал сомнение относительно средств, при помощи которых следует решать эту проблему? Отнюдь нет. Он утверждает категорически: «Германский вопрос может быть решен только путем применения силы, и это никогда не обходится без риска». Развивая затем программу захватов и последовательности ее осуществления, Гитлер отмечает, что первоначальная цель «должна заключаться в одновременном захвате Чехословакии и Австрии…»
Итак, Редер, находясь на совещании в числе наиболее близких сановников Гитлера, мог лично убедиться, насколько изменились политические взгляды фюрера после прихода к власти по сравнению с его же взглядами, обнародованными в книге «Майн кампф». Что и говорить, «Протокол Госсбаха» оказался не лучшим подтверждением версии защиты, будто Редер и понятия не имел о нацистском заговоре против мира.
Но Редеру, тем не менее, казалось, что он уже авансом обезвредил этот документ. Явно имея в виду выступление Гитлера на совещании 5 ноября 1937 года, предусмотрительный гросс-адмирал заявил однажды в своих показаниях суду:
— Я хочу еще сказать несколько слов о манере Гитлера произносить речи, ибо здесь еще будет предъявлено несколько речей Гитлера… В той же мере, в какой он был мастером диалектики, он был и мастером блефа… он давал свободу игре своей фантазии…
Этот тезис был подхвачен защитой. Доктор Зиммерс поспешил обратить внимание суда на то, что явные противоречия, прослеживающиеся в самой речи Гитлера, а главное противоречие гитлеровских постулатов с обстановкой, сложившейся в действительности, как раз и являются свидетельством правоты утверждений Редера: нельзя, мол, всегда и во всем всерьез принимать многочисленные высказывания фюрера. В самом деле, на совещании 5 ноября 1937 года Гитлер говорил о необходимости решительного военного удара по Австрии и Чехословакии, а на деле никакой войны, никаких военных действий не произошло. Вместо этого — «полюбовное» соглашение, мирное вступление германских войск в эти страны.
Защита и сам Редер приводят и другие примеры подобного же характера. Они делают все, чтобы убедить суд, будто речь Гитлера на секретном совещании 5 ноября 1937 года ни при каких обстоятельствах нельзя рассматривать как программу политики, а тем более заговора.
Защита настойчиво обращает внимание судей и еще на одно обстоятельство. «Протокол Госсбаха» это не стенограмма совещания, а лишь запись, сделанная адъютантом и, конечно, несущая на себе обычные в таких случаях следы субъективности. К тому же свою запись Госсбах сделал спустя 5 дней после совещания.
А вот о более важном защита предпочитала умолчать. Она постаралась обойти тот непреложный факт, что программа заговора, нашедшая свое отражение в «Протоколе Госсбаха», никак не противоречила внешней политике нацистской Германии ни до, ни после 1937 года.
То, что зафиксировано в «Протоколе Госсбаха», полностью вытекало из «Программы НСДАП», из книги Гитлера «Майн кампф». Следуя намеченному там курсу, нацистская Германия уже 14 октября 1933 года вышла из Лиги Наций, в 1936 году оккупировала Рейнскую область. А Австрия и Чехословакия? Как и было заявлено на совещании 5 ноября 1937 года, обе эти страны оказались первыми жертвами нацистского заговора против мира. Смешно упрекать Гитлера в «непоследовательности» на том основании, что тогда он планировал чисто военный вариант захвата, а фактически добился этого без единого выстрела. Сработал «механизм Мюнхена», и Гитлер им воспользовался.
Попытки Редера отрицать свое участие в заговоре выглядели не лучше, чем подобные же попытки других подсудимых. Даже Геринг, до поры до времени относившийся к гросс-адмиралу без неприязни, слушал его доводы с нескрываемой иронией. Он-то не забыл, что в действительности происходило в рейхсканцелярии 5 ноября 1937 года.
На скамье подсудимых был и еще один живой участник этого совещания — Нейрат, который тоже мог дать авторитетную оценку «Протоколу Госсбаха» И он дал ее в беседе со своими коллегами:
