Поначалу казалось странной, необычной сама мысль, что кто-то из людей этой благородной профессии должен будет поставить себя на службу гитлеровским сатрапам, сделавшим все, чтобы уничтожить правосудие и у себя в стране, и на территориях, где они властвовали. Однако народы, сражавшиеся с нацизмом, не желали, да и не могли хоть в чем-то последовать нацистскому примеру. Вот почему Джексон смог заявить на процессе:
— Они (т. е. подсудимые. —
Письмо Димитрова Ромену Роллану из моабитской тюрьмы — великолепная иллюстрация к этому заявлению. Оно показывает, как нацистская клика игнорировала право на защиту, когда под немецким судом оказывались ее политические противники.
«Дорогой господин Роллан! — писал Димитров. — …Предложенные мною кандидатуры защитников — болгарского адвоката Дечева и французских адвокатов Джиафери, Кампинки и Тореза отклонены имперским судом… Объяснение простое: нет никаких оснований допускать их к защите наряду с официальным защитником. В тюрьме я нахожусь в строгой изоляции, в наручниках, которые заставляют меня страдать днем и ночью уже пятый месяц…»
В Нюрнберге никому не навязывали адвокатов. Каждого подсудимого спросили, кого конкретно он хотел б иметь в качестве защитника?
Впрочем, легко спросить, а попробуйте-ка ответить на этот вопрос. Бывших правителей Германии мало интересовала адвокатская корпорация: они хорошо знали ей цену в условиях режима беззакония и произвола. Впрочем, Геринг мог вспомнить нескольких немецких адвокатов, известных ему по Лейпцигскому процессу. Тех самых, от которых так энергично и настойчива отказывался Димитров по принципу «боже, избавь меня от друзей, а от врагов я сам избавлюсь». Нет, нет, в Нюрнберге такие защитники Герингу были не нужны.
Возникли затруднения и иного порядка. Многие германские адвокаты, когда к ним обратились с предложением принять на себя защиту главных военных преступников, вежливо, но решительно отказались от этой «чести». Других же, которые сами предложили свои услуги трибуналу, пришлось отвести — они оказались лично замешанными в нацистских преступлениях.
И все-таки проблема защиты была успешно разрешена. Каждый подсудимый имел своего адвоката, а тот еще и помощника.
Но Международный трибунал решительно отверг попытки германских реакционеров «подкрепить» адвокатов «собственными силами». Такая участь постигла, в частности, весьма своеобразное ходатайство генерала пехоты гитлеровской армии Граммера о допущении на судебные заседания представителей немецкого генералитета в качестве наблюдателей и «для выражения своего сочувствия подсудимым из состава ОКВ». Судебный процесс в Нюрнберге имел совсем иную задачу, чем та, которую представлял себе Граммер…
В составе защиты оказались весьма колоритные фигуры. Прошлое многих из них связано с университетскими кафедрами.
Вот массивный, но не утерявший подвижности доктор Экснер. Ему было уже, видимо, около семидесяти. Длительное время он занимал должность профессора уголовного права в Лейпциге, Мюнхене, Тюбингене. Свой многолетний юридический опыт Экснер решил использовать для защиты генерала Йодля, одного из ближайших военных советников Гитлера.
А профессор Герман Яррайс свои знания в области международного и конституционного права отдал защите гитлеровского правительства. Ему выпала сомнительная честь произнести в суде речь по «общеправовым вопросам», в которой делалась попытка подложить юридическую мину под весь процесс.
Здесь же был и доктор Рудольф Дикс — один из столпов адвокатуры «третьего рейха». Он имел огромную юридическую практику и некоторое время при Гитлере даже возглавлял ассоциацию германских адвокатов. Но когда разразилась Вторая мировая война, Дикс сменил адвокатскую мантию на мундир чиновника нацистской оккупационной администрации в Словакии, а затем в Польше. В Нюрнберг он прибыл в качестве защитника подсудимого Шахта.
Адвокат Деница доктор Кранцбюллер более десяти лет занимал должность судьи в германском военно-морском флоте. Этот отлично знал законы и обычаи морской войны и, конечно, оказывал своему клиенту весьма квалифицированную помощь.
Защитник Геринга доктор Отто Штамер принадлежал скорее к числу цивилистов, чем криминалистов. Вся его деятельность в прошлом была связана с ведением крупнейших международных патентных процессов. Но и он, несомненно, являлся весьма опытным буржуазным адвокатом.
