Пройдет двадцать лет уже после Нюрнбергского процесса, и у супруги Германа Геринга возникнут опасения, что новое поколение немцев так и не узнает этих «искренних» слов ее кумира. А другие, которые постарше, возможно, забыли их. И она решила напомнить. Да, лагеря были созданы Герингом. Но зачем?
«Никто не знает лучше меня, — сообщат Эмми, — какова была концепция Германа относительно перевоспитания в лагерях. Когда он узнал, что один из охранников избил и нанес тяжкие повреждения виновного и закричал: "Я не зову иметь никакого отношения к этому свинству!"»
Однажды, уже во время войны, Геринг решил посетить какой-то концлагерь. Но, представьте себе, охрана лагеря отказалась его пустить туда, сославшись на указания Гиммлера.
Все это ложь, конечно. Лгал Геринг, лжет и его «верная Пенелопа».
Чудовищная жестокость и садизм «железного Германа» в отношении противников нацизма и своих личных недругов проявились буквально с первых же дней его политической карьеры. Он отличался этим еще в 1923 году, в период нацистского путча в Мюнхене. Это от него последовал тогда приказ: «Черепа городских советников должны быть размозжены».
Март 1933 года. Нацисты только что пришли к власти. И сразу же Геринг вводит в Германии казнь путем отсечения головы топором для тех, кто не желает покориться им. Нужно ли доказывать, что и этот шаг достаточно характеризует его как «гуманиста и воспитателя».
Не без гордости он сам провозглашает себя «человеком № 2», хотя в душе лелеет мечту стать первым номером. И Геринг действительно стал им, но только когда оказался уже в Нюрнберге и явно ощутил на шее веревку.
Существо непомерного, патологического тщеславия, он даже в те трагические для него дни не мог скрыть своего удовлетворения, когда обвинитель Джексон, обращаясь к нему, сказал:
— Возможно, вы осознаете, что вы единственный оставшийся в живых, кто может полностью рассказать нам о действительных целях нацистской партии и о работе руководства внутри партии?
— Да, я это ясно осознаю, — самодовольно отозвался Геринг.
А дальше между обвинителем и подсудимым № 1 произошел такой диалог:
Джексон. Вы с самого начала намеревались свергнуть и затем действительно свергли Веймарскую республику?
Геринг. Что касается меня лично, то это было моим твердым решением.
Джексон. А придя к власти, вы немедленно уничтожили парламентарное правительство в Германии?
Геринг. Оно нам больше не нужно было.
Герману Герингу не нужно было и многое другое.
Он с легкостью обошелся бы без Гинденбурга. Если бы не рейхсвер, Геринг не постеснялся арестовать престарелого президента.
Ему претили жалкие представители национального лагеря — все эти папены, шлейхеры, гугенберги. Геринга долго тошнило от «честного слова» Гитлера, данного Гинденбургу в том, что он, фюрер, никогда не расстанется с ними.
Но, конечно, прежде всего надо было разделаться с коммунистами. Требовался сильный удар, способный уничтожить всех, кто оказался на пути установления полного единовластия нацизма. Изощренный в провокациях мозг Германа Геринга работает в этом направлении денно и нощно, Геринг завидовал своему кумиру Бонапарту: у того на службе находился гениальный полицейский ум Жозефа Фуше, а тут требовалось придумывать все самому.
И Герман Геринг придумал. Придумал нечто такое, что заставило его дважды давать объяснения на судебных процессах: один раз в качестве свидетеля в Лейпциге, другой — в качестве обвиняемого в Нюрнберге.
Читателю уже хорошо известен этот зловещий эпизод мировой истории. В ночь на 27 февраля 1933 года, озаренный пламенем пожара, Геринг стоял вместе с Гитлером на балконе и наблюдал, как горит рейхстаг, символ Веймарской республики. Красные языки пламени бросали свое отражение в темное небо Берлина.
В Нюрнберге Германа Геринга попросили вспомнить некоторые детали того странного пожара.
Может встать вопрос, нужно ли было заниматься этим делом международному суду, если даже на Лейпцигском процессе Димитров и его друзья коммунисты были оправданы? Да, они были оправданы, но кто же все-таки поджег рейхстаг? Лейпцигский суд был далек от того, чтобы бросить тень на нацистских заправил. Герман Геринг здесь ни при чем.
Неужто так и «ни при чем»?
Да, конечно, ни при чем утверждает и Эмми Геринг. Она готова доказать это.
«Я возвратилась из Веймара домой, — пишет бывшая жена бывшего рейхсмаршала. — И в это время Герман позвонил мне по телефону. Герман был страшно взволнован. Вначале я с трудом могла понять из его сбивчивых слов, что случилось. Мне тогда было непонятно, что значило случившееся для него и для третьего рейха. Для меня это было просто пожаром какого-то дома, пожаром, где должен присутствовать Геринг. Я просила его: «Не подвергайся опасности, не подходи близко к огню». Затем я спросила: «Знаешь ли ты, как это случилось?» «Нет, — ответил он. — Мы еще ничего не знаем. Но, очевидно, это был саботаж».
