Совершенно секретная запись беседы Гитлера с японским послом Осима 14 декабря 1941 г., с 13 до 14 часов, в присутствии имперского министра иностранных дел Риббентропа (документ ПС-2932, США-165). Вопрос, который обсуждался, — это нападение на Пирл-Харбор, но подбор выражений в этой записи является типичным для методов нацистов:
«…Во-первых, фюрер вручает послу Осима за заслуги большой крест ордена „Германского золотого орла“. В сердечных словах он признает его заслуги в деле немецко-японского сотрудничества, которое теперь достигло своей кульминации в тесном братстве по оружию.
Генерал Осима высказывает благодарность за великую честь и подчеркивает, что он рад, что братство по оружию между Германией и Японией теперь является фактом».
Фюрер продолжает: «Вы поступили правильно, что объявили войну. Этот метод является единственно правильным методом. Япония и прежде придерживалась этого метода, который соответствует его собственной системе, то есть вести переговоры как можно дольше. Но если становится ясным, что противоположная сторона заинтересована лишь в усыплении внимания другой, в обмане и унижении ее и не хочет прийти к соглашению, тогда остается только нанести удар как можно сильнее и не терять времени, объявляя войну. Для него было очень приятно слышать о первых операциях японцев. Он сам вел переговоры с огромным терпением, например, с Польшей, а также с Россией. Когда он затем понял, что другая сторона не хочет прийти к соглашению, он нанес удар неожиданно и без формальностей. Он будет продолжать в будущем действовать таким же образом…»
Этим завершается представление доказательств о разных фазах агрессивной войны, обвинение в которых, как в преступлении против мира, изложено в первом разделе Обвинительного заключения.
История человечества — это вечное противоборство добра и зла. При многих благих попытках создать гарантии мира люди до сих пор не научились жить без войн, а воюя, — избегать варварских, бесчеловечных форм борьбы и насилия. Нацистская Германия продемонстрировала полное отрицание цивилизацованных методов решения конфликтов в виде международных соглашений, законов и обычаев войны, отвергающих ее крайности.
Еще более века назад правительства многих стран, движимые доброй волей, договорились об едином, достаточно гуманном подходе к военнопленным. В 1899 и 1907 гг. была принята Гаагская конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, в 1929 г. — Женевская конвенция об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях и о военнопленных. Согласно этим документам, плен всего лишь средство исключить военных из дальнейшего участия в боевых действиях.
В истории бывали случаи рыцарского отношения к противнику, когда взятых в плен отпускали под честное слово не брать в руки оружие.
Не поднимаясь до этих рыцарских высот, правительства пришли к разумным и человечным правилам. Договорились, что нельзя убивать и ранить военнослужащих противника, безусловно сдавшихся, нельзя наказывать за попытку бегства из плена, нельзя использовать на тяжелых и вредных работах, а также на работах, имеющих отношение к войне против их страны. Было установлено, что военнопленные должны иметь такую же пищу, помещения и одежду, как и войска, их пленившие.
Однако всегда находятся властолюбивые правители, считающие международные соглашения чем-то вроде благих пожеланий, для них не обязательных. Такими оказались вожди нацистской Германии, затмившие злодеяниями все преступления прошлого.
Не подлежит сомнению, что нацисты переступили через конвенции и правила гуманизма преднамеренно, а не вынужденно, в качестве ответных мер. В марте 1941 г., до нападения на СССР, верховное командование вермахта обсуждало вопрос о создании лагерей для пленных и о жестком обращении с ними, о применении расстрелов. В мае 1941 г., также до вторжения, был издан так называемый декрет о комиссарах — о немедленном расстреле всех политработников и коммунистов, попавших в плен. В приказе верховного командования, отправленном войскам в сентябре 1941 г., уже прямо говорилось о том, что положения Женевской конвенции на советских военнослужащих не распространяются и что человеческая жизнь на Востоке ничего не значит:
«Большевизм является смертельным врагом национал-социалистской Германии. Впервые перед германским солдатом стоит противник, обученный не только в военном, но и политическом смысле… Поэтому большевистский солдат потерял всякое право претендовать на обращение с ним как с честным солдатом, в соответствии с Женевским соглашением…
В отношении советских военнопленных даже из дисциплинарных соображений следует весьма решительно прибегать к оружию».
