Хорошо представляя эффективность этого изуверского средства, штаб ОКВ рекомендовал оккупационным властям заранее составлять списки наиболее авторитетных лиц — кандидатов в заложники, использовать для этого людей, уже находящихся под арестом.
В Париже, например, в числе «коммунистов» были захвачены и казнены три самых известных в городе адвоката.
На основе директивы ОКВ командующий немецкими войсками во Франции генерал Штюльпнагель 30 сентября 1941 г. издал свой приказ, известный как «кодекс о заложниках», который рьяно выполняли его подчиненные.
За годы войны во Франции было казнено 29 660 заложников, из них 11 тысяч в Парижском округе.
Десятки тысяч ни в чем не повинных заложников были преданы смерти и в других оккупированных странах. В Италии в селении Картоло 38 заложников были заперты в сарае, который был заминирован и взорван. Под Римом, в Адреатинских пещерах, нацисты расстреляли 335 заложников. Среди жертв — и случайные прохожие, и депутаты парламента, сенаторы, священники, адвокаты, крупные чиновники, даже бывший министр юстиции.
Не согласовались с правом, законами и обычаями войны превентивные аресты, к которым часто прибегали оккупанты. Они хватали людей на улице, не имея обвинений. «Основанием» служили лишь подозрения, чаще всего политического или расового свойства: хватали всех похожих на коммунистов и евреев. В Ницце действовала «бригада физиономистов», определявшая «врагов» по внешнему виду. Отсортированных мужчин заставляли раздеваться, чтобы получить дополнительные доказательства.
Еще одно чудовищное зверство нацистов, которое они сделали повседневной практикой, — допрос с пристрастием, то есть пытки заключенных. Здесь черная фантазия палачей была неистощима. Избиения всякими орудиями, пытки огнем, кислотой, электрическим током, голодом, жаждой, холодом, бессонницей применялись в любом застенке. Несчастных травили собаками, бритвами срезали кожу на ступнях и заставляли ходить по соли. На глазах мужей убивали жен, терзали детей перед матерями…
Централизованных указаний на этот счет обнаружено не было. Однако широта применения пыток, сходство их позволили обвинению утверждать, что и здесь существовала единая воля нацистского руководства.
Мои британские и американские коллеги предъявили доказательства того, что подсудимые замыслили и осуществили план заговора с целью господства над Европой. Они показали вам, какие преступления против мира они совершили, развязывая несправедливые войны. Они показали вам, что все подсудимые, будучи руководителями нацистской Германии, задолго выработали план ведения несправедливых войн и участвовали в заговоре…
Мы намереваемся предъявить доказательства того, что подсудимые, будучи руководителями гитлеровской Германии, систематически проводили политику уничтожения, жестокость которой усиливалась день ото дня, вплоть до поражения немцев; что эти жестокости подсудимые задумали и осуществляли, что это входило в систему, которая должна была способствовать выполнению политического замысла…
Преступления против отдельных лиц и собственности, изложенные здесь французскими коллегами, тесно связываются с войной. Таким образом они сохранили определенный характер военных преступлений. Те преступления, о которых я буду говорить далее, превосходят все известные по силе и глубине. Они являются частью политики экспансии и стремления к господству. Наилучшее определение этой политики было дано самим Гитлером в его речи 16 мая 1927 г. в Мюнхене. Он говорил своим слушателям об опасности, которой якобы подверглась уже высокоиндустриальная и богатая Германия с населением в 70 миллионов человек со стороны Франции, страны сельскохозяйственной, с 40 миллионами жителей. В этот день Гитлер сказал: «Есть только одна возможность у Германии избежать окружения, эта возможность — уничтожение государства, которое по своей природе всегда будет смертельным врагом Германии. Этот враг — Франция.
Когда народ видит, что его существованию угрожает враг, тогда он должен иметь одну цель, а именно: уничтожение своего врага».
