Я обращаю особое внимание Трибунала на записи на страницах 234–246. Здесь имеются имена 208 военнопленных, по-видимому, русских, которые в пятнадцать минут первого ночи 10 мая 1942 г. были умерщвлены в одно и то же время. В книге указывается, что казнь произведена по приказанию начальника СД и полиции безопасности, которым тогда был Гейдрих. Сегодня утром мне передали еще один документ. Это — нью-йоркская газета, издававшаяся в Соединенных Штатах, в которой более трех страниц заполнено объявлениями семей и родственников лиц, проживавших в Германии или в Европе, с просьбой сообщить, что известно относительно их судьбы. В большинстве этих объявлений делаются ссылки на тот или иной концентрационный лагерь. Газета называется «Дер Ауфбау». Она издается на немецком языке в Нью-Йорке. Я хочу обратить ваше внимание на номер этой газеты от 25 ноября 1945 г. Я не хочу зачитывать перед Трибуналом список всех этих несчастных. Однако мы ссылаемся на эту газету для иллюстрации ужасающих размеров трагедии, которая постигла столь многих людей в результате создания концентрационных лагерей.
Дополнительные доказательства относительно концентрационных лагерей будут представляться по мере необходимости в части, которая относится к преследованию евреев. Настоящим мы заканчиваем представление доказательств по концентрационным лагерям.
«На суде демонстрировались кинодокументы, зафиксировавшие немецкие концлагеря. Кинооператоры, заснявшие их, удостоверили под присягой, что съемки сделаны без всякой режиссуры, без ретуши, без последующего монтажа.
Впрочем, не было нужды в присяге — кадры говорили сами за себя, кадры сами присягали суду в правдивости своих показаний, и в зале был выключен свет, и только скамья подсудимых была снизу освещена. С первых же кадров Шахт демонстративно отвернулся и так просидел больше часа, спиною к экрану, пока не кончился фильм. Нейрат не выдержал и начал всхлипывать. Геринг судорожно вцепился толстыми пальцами в деревянный барьер, но не мог оторвать глаз от экрана. Франк дергался в нервных конвульсиях. Подсудимые впились в экран.
Они видели, как еле передвигали ноги скелеты, обтянутые дряблой кожей, хранящей следы истязаний. Горы трупов, огромные печи для сжигания людей, оборудованные по последнему слову техники, газовые камеры, орудия пыток, пепельницы из человеческих черепов и безделушки из берцовых костей, множество детей, которых еще не успели убить, но которые уже не выживут — настолько они истощены и измучены.
И этот фильм был очередным немым свидетелем.
Но вот фильм окончен, и свет в зале включен. Стоящий рядом с Герингом рослый американский солдат шатается. Слезы текут из его глаз, и он не пытается их удержать. Встают подсудимые. Стеною против них встают обвинители и журналисты. Они молча глядят на подсудимых. Так продолжается пять, десять, может быть, пятнадцать минут. Никто не произносит ни слова. И никто не хочет уходить.
Это была немая сцена, выразительнее которой не может быть ничего. Лица подсудимых постепенно заливало покойницкой синевой. Они не раскаивались, они испугались. Они поняли, что расплата неминуема».
