«Я знаю, что даже в этой стране есть некоторые лица, — я думаю, что их очень немного, — которые не одобряют событий последних дней. Однако я не думаю, чтобы кто-либо сомневался в цели, и надо сказать всем ворчунам, что всех сразу удовлетворить нельзя. Некоторые говорят, что они, быть может, сделали бы по-другому. Однако фактически никто этого не сделал» — здесь в скобках снова стоит слово «смех». Теперь продолжаю цитировать вашу речь:
«…Это сделал лишь наш Адольф Гитлер. А если и следует еще что-либо усовершенствовать, то пусть эти улучшения будут внесены этими ворчунами внутри германской империи и внутри германского общества, но нельзя, чтобы это было сделано извне».
Вы это говорили?
Шахт: Да.
Джексон: Другими словами, вы открыто высмеивали тех, кто жаловался на эти методы действия, не правда ли?
Шахт: Если вы это так воспринимаете, то пожалуйста.
Джексон: Затем, выступая перед служащими Австрийского национального банка, которых вы приняли, вы сказали следующее:
«Я считаю совершенно невозможным, чтобы хотя бы одно единственное лицо, которое не всем сердцем за Адольфа Гитлера, смогло в будущем сотрудничать с нами».
Продолжаю цитировать речь:
«Кто с этим не согласен, пусть лучше добровольно покинет нас».
Скажите, это так было?
Шахт: Да.
Джексон: В тот день, выступая перед служащими банка, вы сказали — не правда ли? — следующее:
«Рейхсбанк никогда не будет ни чем иным, как национал-социалистским учреждением; или я перестану быть его руководителем».
Это так и было?
Шахт: Да, так точно.
Джексон: Я спрашиваю вас, сказали ли вы в качестве руководителя Рейхсбанка служащим, которых вы взяли себе в Австрии, следующее. Я цитирую:
«Теперь я попрошу вас встать (присутствующие встают). Теперь мы присягаем в нашей преданности великой семье Рейхсбанка, великому германскому обществу. Мы присягаем в верности нашей воспрянувшей, мощной, великой германской империи. И все эти сердечные чувства мы выражаем в преданности человеку, который осуществил все эти преобразования. Я прошу вас поднять руки и повторить вслед за мной:
„Я клянусь, что я буду преданным и буду повиноваться фюреру германской империи и германского народа Адольфу Гитлеру и буду выполнять свои обязанности добросовестно и самоотверженно“.
(Присутствующие принимают присягу путем поднятия рук.)
Вы приняли эту присягу. Будь проклят тот, кто нарушит ее. Нашему фюреру трижды „Зиг, хайль!“».
Это правильное описание того, что произошло?
Шахт: Эта присяга является предписанной для чиновников присягой. Все в ней полностью соответствует тому, что я вчера показывал здесь, в зале Суда, а именно, что мы присягали главе государства.
Джексон: Теперь мы переходим к Чехословакии. Скажите, вы одобряли политику присоединения Судетской области при помощи угрозы прибегнуть к оружию?
Шахт: Нет, вовсе нет.
Джексон: Я полагаю, что вы охарактеризовали метод присоединения Судетской области как неправильный и порицали его?
Шахт: Что-то я не помню, когда я это сделал. Я сказал, что союзники в результате своей политики подарили Гитлеру Судетскую область, в то время как я все время ожидал, что судетским немцам будет предоставлена автономия.
Джексон: Тогда вы одобряли политику Гитлера в отношении Судетской области? Вы хотите, чтобы вас так поняли?
Шахт: Я никогда ничего не знал о том, что Гитлер требовал еще чего-то помимо автономии.
Джексон: Ваша единственная критика по вопросу Судетской области относилась только к союзникам, насколько я понимаю?
Шахт: Это значит, что она относилась также и к чехам, и к самим немцам. Я не хочу играть здесь роль судьи, боже меня сохрани, но я имею в виду…
Джексон: Ну, хорошо. Я спрашиваю вас следующее: 16 октября 1945 г. дали вы следующие ответы на вопросы?
«Вопрос: Вернемся к выступлению против Чехословакии, за которым последовала „умиротворяющая“ политика Мюнхена и передача Судетской области империи. Скажите, вы тогда одобряли политику приобретения Судетской области?
Ответ: Нет.
Вопрос: Одобряли ли вы в то время политику угрозы Чехословакии оружием для того, чтобы присоединить Судетскую область?
Ответ: Нет, конечно, нет.
Вопрос: Тогда я вас спрашиваю, скажите, поразило ли вас в то время или дошло ли до вашего сознания то, что Гитлер угрожал Чехословакии именно вооруженными силами и военной промышленностью?
Ответ: Он не мог этого сделать без вооруженных сил».
Вопрос: Скажите, вы дали эти ответы?
Шахт: Так точно.
Джексон: Продолжаем дальше.
«Вопрос: Считали ли вы тот метод, который он применял к судетскому вопросу, неправильным или достойным порицания?
Ответ: Да.
Вопрос: Скажите, вы действительно так считали?
Ответ: Да, сэр.
Вопрос: Разве в то время вы не считали, на основании предшествовавших событий и вашего участия в них, что эта армия, которую он использовал в качестве угрозы по отношению к Чехословакии, была, по крайней мере, частично вашим собственным созданием?
