Все Нюрнбергское мероприятие грубо нарушало вековые, фундаментальные принципы правосудия. Победившие Союзники действовали в качестве прокуроров, судей и палачей немецких руководителей. Специально для данного процесса были изобретены обвинения, которые применялись только к побежденным.3 Поверженная, голодающая, разоренная Германия, однако, была не в состоянии противодействовать требованиям Союзных оккупационных держав. Как признали в частном порядке даже сами некоторые ведущие деятели со стороны Союзников, Нюрнбергский процесс был организован не для отправления беспристрастного правосудия, а для политических целей. Сэр Норман Биркетт (Norman Birkett), английский судья на Нюрнбергском Трибунале, в частном письме в апреле 1946 года объяснил, что "этот суд лишь по форме является судебным процессом, а его главное значение состоит в том, что он является политическим". 4 Роберт Джексон, главный обвинитель от США и бывший министр юстиции США, заявил, что Нюрнбергский Трибунал "является продолжением войны стран-союзников" против Германии. Он добавил, что Трибунал "не связан процедурными или другими существенными положениями нашей судебной или конституционной системы"5 Судья Т. Никитченко, который председательствовал на торжественной вступительной сессии Трибунала, был заместителем Верховного суда СССР до и после своего судейства в Нюрнберге. В августе 1936 года он был судьей на пресловутом показательном московском процессе по делу Зиновьева и Каменева.6 Незадолго до созыва Нюрнбергского Трибунала, на совместной планирующей конференции Никитченко прямо объяснил советский взгляд на все мероприятие: 7
