В августе 1995 года Л. Гущина подала иск на Министерство обороны о возмещении морального и материального ущерба в связи с гибелью сына. Краснопресненский суд Москвы, по месту нахождения Министерства обороны, иск не принял. И объяснил матери, что за гибель ее сына должен отвечать... военкомат по месту призыва. Подала кассационную жалобу на этот ответ в Московский городской суд - ее оставили без удовлетворения. Маме объяснили, что ущерб ей был причинен в связи с призывом ее сына на службу в армию, стало быть, и отвечать должен военкомат, а не Министерство обороны.
Л. Гущина подала в суд на часть, в которой служил ее сын, на командование Кантемировской дивизии. Представитель части остроумно ответил, что ее сына они отправляли не в Чечню, а на сборный пункт в Таманскую дивизию, поэтому и их вины в гибели В. Гущина нет. Между тем по уже существовавшим тогда законам В. Гущина отправлять в Чечню без его согласия и учитывая его семейное положение, не имели права. Суды фактически взяли сторону армии, а не закона. В Московском городском суде Л. Гущиной два раза отказывали в иске.
- В Чечне мы объехали всю округу - никто из военных и пальцем не пошевелил, чтобы нам помочь, - рассказывает Лидия Ивановна Гущина. Жизнью я не дорожу, она мне не нужна, вот и хожу, нервы мотаю по судам. Если бы все матери так же ходили, война бы давно кончилась.
Л. Гущина хочет доказать, что в гибели ее сына виноват не Автозаводский райвоенкомат, а Министерство обороны и правительство, отвечающее за политику на Кавказе. Впрочем, судилась она и с Автозаводским военкоматом, чтобы тот, как это положено по закону, оплатил расходы на похороны. Этого удалось добиться через год после гибели сына.
За полтора года войны в Чечне уже погибли десятки нижегородцев. Задаю вопрос Н. Жуковой, заместителю комитета солдатских матерей Нижегородской области:
- Есть ли примеры в нашей области, когда бы положенную по закону компенсацию за гибель сына выплатили полностью?
- Ни одного, - был твердый ответ.
34. ВОЙНА, НАВЕРНОЕ, ЗАКОНЧИЛАСЬ. НО НЕ ДЛЯ ПЛЕННЫХ
Из командировки в Чечню вернулись члены комитета солдатских матерей Нижегородской области Н. Жукова и Г. Лебедева.
- Наталья Станиславовна, как вы добирались до Чечни?
- Выехали мы 8 августа поездом до Минеральных Вод, потом электричкой до Моздока. Там уговорили вертолетчиков взять нас с собой до Ханкалы. Летели вместе с контрактниками, они все пьяные в дугу. На нас с такой бравадой: "А вы зачем в Чечню?" - "А вы зачем? - отвечаем. - Убивать очень хочется или быть убитыми?" Потом этих контрактников всех отправили обратно. Как ни просились в Ханкале взять нас с колонной в Грозный - ни в какую, дорога так обстреливалась, что носа не высунешь. В Ханкале переночевали в вертолетном полку. Всю ночь - стрельба, бухает тяжелая артиллерия, "Грады" стреляют так, что вагончик подпрыгивает, сполохи по всему небу, слева Аргун горит, справа - нефтехранилища в Грозном. В Ханкале к штабу нас не подпустили даже близко. Потом все же направили в казарму, где разместились матери, разыскивающие своих детей. Многие живут здесь давно, со всей страны. Такое рассказывают жутко слушать. Обменялись фамилиями, фотографиями, разыскиваемых солдат.
- Главной целью вашей поездки были поиски наших пленных солдат...
- Да, но уж очень большую задачу мы перед собой поставили: разыскать более ста человек. Никто из командиров, с кем мы встречались, толком не знают, где наши части стоят, да еще эта вспышка военных действий... Из 245-го мотострелкового полка 27 человек в плену. Пленные из этого полка практически брошены на произвол судьбы, из 166-й мотострелковой бригады - 42 человека в плену, в том числе 7 нижегородцев.
- Вам удалось побывать в этой мотострелковой бригаде?
- Ездили туда, она стояла в это время под Шали. Встретили там нас очень плохо, чуть не под конвоем водили. Боевых действий в эти дни бригада не вела, обеспечивала в поле встречу Лебедя и Масхадова. Встретились с врио командира бригады полковником Переслегиным, представились, сказали, что мы по делам пленных. Ответил он так: "Я за них ржавого гвоздя не дам".
- Почему?
- В бригаде считают, что в плен на том блокпосту в марте нынешнего года попали по пьянке. Хотя это не так. У нас есть письмо от одного из пленных офицеров, он рассказал, как все было на самом деле.
- А живы ли эти наши пленные?
- Когда мы встретились с заместителем главы администрации Шали и показали фотографии этих пленных, он сказал, что они живы. Потом мы узнали, что чеченцы расстреляли десять наших солдат. Эти пленные были у самого Масхадова. Расстреляли и офицера переславшего письмо. Не знаю, как рассказать об этом его жене...
- А с Лебедем, случайно, не удалось встретиться?
- Окружение Лебедя уводило его от нас кругами. И из бригады нас приказали срочно вывезти вертолетом в Ханкалу. Мы поняли, что у командира 166-й бригады и чеченцев из Шали хорошие отношения, они могли бы нас свести с полевыми командирами в Чечне.
- Как работает в Чечне комиссия по розыску и обмену военнопленных?
