Вот уже сто лет прошло, как ядерный смерч прошелся по Европе. Маленький мальчик Рууд оказался втянутым в водоворот опасных и таинственных событий. Именно ему предстоит узнать страшную правду о подземном огнедышащем чудовище, унесшим не одну сотню жизней ни в чем не повинных людей.
Утром выпала роса, и отсыревшее белье из грубой ткани только-только начало просыхать под неуверенным августовским солнцем.
Только бы дождь не пошел. И дело даже не в том, что сушить придется заново – в последнее время «дрянным» дождь был через раз. Будет такой, как в пятницу, и прощай тогда простынки и фуфайки.
Эдвина сидела на одном из еще не раскрошившихся зубцов башни и с тревогой вглядывалась в то место, где горизонт намертво склеил между собой серую пелену «леса оборотней» и ядовито-желтую кромку неба. Там было чисто. Только два рваных облачка проплывали над остатками древней мельницы, где чудак Клаас Лейнстра колдовал над своей загадочной машиной. Чудак – это не то слово. Наслушался старинных легенд об электрической чудо силе и решил построить «машину рождающую электричество». Чудило. Что может родить мертвая железяка? Таких машин по всему тракту разбросано сотни. А толку-то с них? Теперь даже телеги из них никудышные стали – ломаются через месяц-другой. А мельница? Хотя в монастыре некоторые любители почесать языком и рассказывали басни о том, что в ней раньше зерно мололи, Эдвина этому не верила. Гораздо более правдоподобным был рассказ маленького Рууда о том, что в этих самых мельницах раньше жили чудовища, с которыми воевали рыцари. Рыцари – это что-то вроде нынешних наемников из Гронингена – такие же отморозки, судя по всему. Кто еще полезет воевать с чудовищами? Да еще не за харчи или одежду, а из бла… бла… Опять она забыла это слово. Надо будет снова спросить у Рууда, когда он вернется.
Вообще он очень смышленый парнишка. Все долго смеялись, когда Рууд прочитал несколько пожелтевших листочков из старой книги об этом самом рыцаре. Его даже дразнить стали, называя то «чудищем с мельницы», то «ветряным чучелом». Но не долго. Ровно до того момента, когда подземное чудовище, названное потом «Огненным червем», не сожрало целиком целую деревню в окрестностях Гауды. Больше никто не смеялся. Даже к мельнице ходить перестали. А то раньше хватало любителей потаращиться на работу чудака Клааса, вместо того, чтобы самим в поле вкалывать.
Эдвина встала, отряхнула юбку и опять плюхнулась на корзинку из под белья, на которой она и сидела. Это земля, отчего-то, ушла у нее из под ног. Не успела она ругнуться по-фризски, как ее подбросило вверх, словно блин на сковородке. В поисках опоры, она схватилась за натянутую между зубцами башни веревку с бельем, но промахнулась и больно ударилась плечом об стену. Крупные толчки закончились и теперь, каменная кладка башни тряслась мелкой дрожью. Эдвина поползла к двери, за которой находилась винтовая лестница, ведущая вниз, и в этот самый момент, доносящийся откуда-то из-под земли гул, перерос сначала в оглушительный свист, а потом в шипение. Как будто, шипели тысячи гадюк одновременно.
Она оглянулась. На том месте, где стояла хибара башмачника Хасана Машаби, бушевало огромное огненное облако, превращающее в пар все на своем пути. Не было уже не только жилища старика, но и большей части монастырской стены возле одной из башен. Да и самой башни уже не было.
Все. Это конец! Эдвина даже не попыталась спастись бегством. Куда бежать? Но огненное облако вдруг перестало двигаться и постепенно уменьшилось в размерах. Когда рассеялись облака пара, женщина увидела гигантский черный хребет, наполовину торчащего из земли чудовища. Огненный червь!
Позади этого монстра тянулась борозда, неописуемых размеров. Точь-в-точь, похожая на ту, что оставляет за собой дождевой червь, только она была огромная и дымилась.
Правда, на червя само это чудовище было не похоже. На что оно было похоже, Эдвина подумать не успела потому, что в передней части черной туши появился какой-то нарост. И вот из этого нароста выскользнуло несколько черных теней, отдаленно напоминающих человеческие фигуры, с неестественно большими головами. Эдвина даже привстала, чтобы получше рассмотреть «демонов». Да, так их и называли беженцы из Гауды. Только никто из них не мог описать ни самого червя, ни «демонов». Живых очевидцев не осталось.
Вспомнив об этом, она снова прижалась к потрескавшейся каменной кладке башни, обильно поросшей вьюнами, лопухами и прочей растительностью.
Тем временем, тени заскользили мимо догорающей повозки молочника из деревни Хогендорп, дымящийся труп которого валялся тут же, у полуразрушенной стены, вместе с телами еще нескольких женщин, занимавшихся в это предобеденное время постирушками в монастырском дворе.
Одна часть теней скрылось в проемах уцелевших построек, а другая метнулась ко входу в подземные кельи.
