У Джонсона в камере и вправду появился дешевый китайский пляжный матрас, рядом с которым на полу стояла пластиковая двухлитровая бутыль минералки. Ну и про ведро Ричи не соврал, из него пованивало, хоть и было оно накрыто куском пластика. Рядом с ним даже моток туалетной бумаги был.
— Соскучился? — спросил я с порога.
Звякнула цепь, Джонсон прикрыл глаза рукой. Несмотря на окошко в двери, в «зиндане» было темно.
— Не слишком, — затем тихо ответил он.
— Мы можем проскочить неприятную часть нашей беседы, если ты будешь с нами откровенен, — сразу сказал я, привычно устанавливая ящик напротив него и усаживаясь.
Джефф стоял молча, сложив руки на груди и подавляя массой и размерами.
— Я был откровенен.
— Вынужденно откровенен, — усмехнулся я как мог недобро. — И не во всем. Например, о том, что для спуска
— Каждый старается как-то спастись, верно? — пожал он плечами, при этом цепь опять звякнула.
— Возможно, ты и спасешься, — сказал я, глядя ему в глаза. — У тебя есть нечто такое, что можно обменять на твою жизнь.
— Что?
Не верит, а надеется, по глазам вижу. Это хорошо, это конструктивный подход.
— Билл, — я назвал его по имени. — Ты ведь не возражаешь, если я так буду тебя звать, нет? — Он ничего не ответил, поэтому я продолжил: — Нам нужно, чтобы ты показал нам дорогу до того места, куда вы ездили
— Я же говорил, что Рауль, больше никого не видел.
— Говорил, верно. А теперь надо показать. На карте, — чуть разочаровал его я, потому что он, судя по всему, собрался ехать.
— На карте?
— Билл, не изображай идиота, не говори, что ты не сумеешь найти нужное место на гугль-карте. — Я предостерегающе поднял палец.
— И что после этого?
— После этого мы поедем туда и проверим, что это за место. Если там есть
— А гарантии?
— Ну какие я могу дать гарантии, сам прикинь? — Я даже засмеялся. — Поклясться на Библии? Ты сам-то в них веришь? Я могу просто пообещать. Потому что сам предложил тебе обмен вместо того, чтобы вернуться к пыткам. Так вот, я обещаю тебя отпустить, если все подтвердится. Уйдешь живым.
Верно, я сам ему предложил. Чтобы сэкономить время и силы, пусть рассказывает. Что такое пытки, он уже знает очень хорошо и повторять это не захочет. Так что в обмен на мои обещания должен заговорить, я уверен.
И он заговорил. На моем планшете он уверенно нашел нужный район города, увеличил карту и ткнул пальцем в один ангар с плоской крышей:
— Здесь. Вот тут ворота, их так не видно, — добавил он.
Я вздохнул, чувствуя, как немеет все тело с головы до пяток. Нет, так ошибаться нельзя… и при этом, если присмотреться, все сходится. Все ведь сходится, один к одному. Кроме… Ладно, об этом потом.
— Хорошо, верхом я доеду, — кивнул я. — А дорогу
— Ну… наверное. — Он сказал это не слишком уверенно.
— Лучше покажи, хорошо? Умеешь на этой карте маршруты рисовать? Вот и рисуй, ага.
Перед отъездом я, пристроившись напротив склона в ста метрах, пристрелял обе новые винтовки. Причем «арку» пристрелял и с длинным стволом, и с коротким, и с глушителем, и без, запомнив и записав поправки. В тире у «Хефе» этого не сделаешь, маловато места, а Ричи на своем «ранчо», как он называл бывшую батарею, стрелял как хотел, он тут никому не помеха, и даже целое стрельбище оборудовал.
Понятно, что время теряю, но непристрелянное оружие может сильно подвести когда-нибудь, так что пришлось. Даже Джефф пострелял со мной из свой винтовки, исключительно за компанию, попутно недоумевая, что это я стал таким странным и задумчивым. Пришлось пообещать рассказать по дороге, пока мне самому надо было переварить новость.
Ни «Эверест» Эдика, ни «Лексус» Лэзиса так с мест и не сдвинулись. Кике тоже никакой активности не заметил, так что я решил, что недостающие двое из этой группы просто укрылись внизу. Омолаживающие процедуры у них, получается.
«Там нет времени вообще. Часы идут, это механизм, а вот время стоит. Ты не стареешь совсем, сколько бы ты внизу ни находился» — так объяснял Джонсон то, во что я как-то не слишком верил.
Не верил до тех пор, пока не нашел его историю в Интернете. В общем, они с Лэзисом даже фамилии поменяли не слишком радикально, на самом деле их звали Роберт Николсон и Джон Винарис. Джонсона-Николсона даже сейчас можно было узнать по фотографии. Но была одна тонкость: им сейчас, если судить по тому, что осудили их в восемьдесят первом, а было им тогда по десять лет, каждому должно быть за сорок. Почти мои ровесники. Но дать ему больше тридцати было невозможно при всем желании, как ни присматривайся.
