Нижний уровень полностью

Ладно, что я здесь стою, словно решаюсь с вышки в холодную воду прыгнуть? Я уже там был, там ничего нет… кроме следа смерти. Черт, неужели я это чувствую? Странно… вообще все странно, мне, наверное, к психоаналитику надо. Закончить дела с Акостой, вернуться в Америку и там к психоаналитику, ага, поддержать, как говорится, местный стиль. Что-то я погнал, у меня всегда так, когда волнуюсь по-настоящему сильно, то всякая дурь в голову лезет, исключительно для того, чтобы вытеснить страх. Я боюсь, получается? Чего? Мертвецов? Я видел мертвецов в моей жизни, много мертвецов, и ничего, как-то не случилось со мной ничего, а отсюда тела давно увезли. Что это я?

Вот игровая комната, вот дверь в винный погреб. И я чувствую ее, дверь эту самую… хотя нет, не дверь. Ощущение чего-то стало таким ясным, что сейчас я уже не сомневался ни единой секунды — здесь что-то есть. Нет, не предметное, но словно дверка куда-то в нехорошее место открыта и из нее тянет сквозняком.

И страшно стало. Потоптался перед дверью погреба пару минут, не решаясь ее открыть, затем, немного стыдясь своего страха и самого себя, вытащил из кобуры пистолет, подняв на уровень глаз. Вес оружия в руке немного успокоил. Повернув шарообразную латунную ручку, потянул дверь на себя, та бесшумно открылась. Свет у меня из-за спины упал прямоугольником на покрытый плиткой пол, обрисовав в нем мой вытянутый силуэт.

Ничего. Вогнутые темные донца бутылок рядами на полках, корзины с вином на полу. И ощущение сквозняка вдруг исчезло, словно отрезало его, осталось только так… холодок… как в тот день, когда мы здесь были втроем.

Странно. Я уже на сто процентов уверен — мне не показалось. То, что я чувствовал, — я действительно это чувствовал. Наверняка. С гарантией. Не показалось, не почудилось, не поблазнилось. Куда это делось?

Вдохнул пару раз глубоко, закрыл глаза, пытаясь снова «настроиться на волну», — нет, не срабатывает, ушел куда-то этот «сквозняк».

Щелкнул выключатель на стене, свет залил квадратную комнату винного погреба. Я поискал каких-то щелей, отверстий, вентиляционных выходов — ничего, почти наглухо закупориваемая комната, под дверью даже специальная шторка из пористой резины приколочена, чтобы даже воздух так просто снаружи сюда не проникал, и по периметру полотна уплотнителя. Здесь прохладно, да, прохладней, чем во всем остальном подвале, но я все равно легко могу отделить эту прохладу от того неправильного холода. Они совсем разные. Прохладу я чувствую кожей, а «холод» — позвоночником, наверное.

Пистолет снова втиснулся в кобуру. Все, ничего здесь больше нет. Вышел, выключив в погребе свет и оставив дверь открытой, но потом остановился. Вино Гонсалеса пока ни в чем не виновато, если надо его хранить с закрытой дверью — пусть так и будет. Другое дело, что закрывать ее почему-то не хотелось. Но закрыл. Пошел к выходу — и вдруг сразу почувствовал снова тот самый ток холода.

— Что за…? — Я даже отпустил ругательство, остановившись в недоумении на пороге игровой комнаты.

Появилось ощущение чьего-то злобного взгляда, упершегося в спину. Рванул в сторону, выхватывая пистолет — ничего.

— Лечиться надо, бля… — пробормотал я, чувствуя, как со страху пробивает потом.

Но пистолет на этот раз не убрал. Снова вернулся к двери, открыл — и тот же результат, вместо «сквозняка» — только воспоминание о нем.

— Джефф! — крикнул я, выглянув из подвала. — Джефф! На минутку, а?

Почему-то я совсем не удивился тому, что Джефф ничего не почувствовал. Вообще ничего. Как и в прошлый раз. Тогда ведь ни он, ни Стивен тоже ничего не ощутили. Я и звал его скорее уже для того, чтобы проверить не само ощущение, а тот факт, что оно появляется только у меня.

Другое дело, что результат окончательно заплел мне мозги. Что я могу чувствовать такого, что не способен чувствовать никто другой? Я что, экстрасенс какой-то, в которых я даже не верю? Хотя почему бы и нет, верно?

Что это? Вот что это было? И почему мне кажется, что этот «сквозняк» как-то связан с убийствами? Почему так кажется? А хрен его знает, нет у меня никакого логичного объяснения. Кроме одного, пожалуй: этот холод ассоциируется с чем-то бесконечно злым. Изначально злым. Чем-то таким, что удивительно гармонирует с тем, что в этом подвале убили людей.

А больше мы ничего не нашли. Самое главное — не нашли того, что нашел Стив. Перерыли все, выдвигали ящики столов, выискивая на них снизу записанные для памяти пароли, смотрели на двери сверху в поисках тайников — все бесполезно, ничего интересного не нашли. Если и было что-то важное, все это вполне могла увезти полиция. Скорее всего, и увезла. Если было.

— Надо съездить в банк… — сказал я, когда мы уже стояли у машин. — Забыл название, который рядом с аптекой, где Брю встречался с неизвестной женщиной. Стив собирался поговорить с начальником их службы безопасности.

Джефф кивнул, вытащил из набедренного кармана «карго-штанов» небольшой блокнот, перекинул пару листов.

— Точно, «Первый Центральноамериканский», — сказал он. — Это я договаривался о встрече.

— Ты?