— Любите лодки?
— Да, почти что с детства. Я же выросла в Испании, в Марбелье, там много лодок, у нас в семье была большая.
— Управляете сами?
— В основном. А у вас хобби есть?
— Хобби? Есть, пожалуй. Я стреляю. Если это можно считать хобби.
— Стреляете? Из чего?
— Из пистолета в основном. Здесь из чего-то другого стрелять особо негде.
— Научите?
— Даже так? — удивился я.
— А почему нет? Вы против?
Нет, я не против. Меня к ней тянет так, как… черт, иначе и не скажешь, но вот как тогда, в подвале виллы Гонсалеса, тянуло вниз, как будто крючок с леской за что-то внутри меня зацепился. Какое-то неромантичное получается сравнение, но именно оно ближе всего к истине. Меня к ней влечет, причем влечет так, что я не смогу, даже если захочу, остановиться.
И не могу понять даже, какое впечатление Энн на меня производит. Почему-то в голове всплывает фраза «притягательна, как грех». Хотя ничего грешного в ней не видно, она скромна, сдержанна, элегантна… Какая-то каша в голове, даже не выразить то, что пытаюсь думать. Точнее — самих мыслей нет, только ощущения, все спустилось куда-то на нижний, интуитивный, инстинктивный, темный уровень, на котором ты сам не можешь понять себя.
— Никаких проблем. Если есть желание.
— Желание? Желание есть. — Она опять сдержанно улыбнулась. — Ладно, давайте выбирать ужин. Я буду суши и всякое такое.
— Я тоже. Насколько помню, я суши и предлагал. Может, взять «лодку»? Она здесь хорошая, практически ничего не хочется выкинуть.
— Согласна. — Она откинула меню на столик. — Тогда и читать не нужно. Кстати, я тоже хотела ее предложить. Сходство во вкусах что-нибудь символизирует, как вы думаете?
— Только надежду. На развитие отношений.
Она посмотрела мне в глаза, коротко и как-то поощрительно улыбнулась и затем подозвала пробегавшего мимо официанта.
— Расскажите о себе.
Вот так, никаких вступлений, расскажи, да и все.
— Особо нечего рассказывать. Как-то вырос…
— В России?
— Да, в Москве. Как-то служил. Как-то уволился. Как-то завел бизнес, как-то уехал из страны, как-то попал в британскую военную компанию…
— Потом сюда?
— Нет, потом в Америку, в Аризону. Там был бизнес.
— А сюда почему?
— Ну, так сложилось, — я пожал плечами.
— Навсегда?
— Нет, не думаю. — Я даже засмеялся, уже над самой мыслью о том, что здесь можно осесть навсегда. — Пока. Не знаю, на сколько. Как дела пойдут.
— А идут?
— В принципе идут, не жалуюсь. Здесь много разных людей, и у многих возникают проблемы. Возможно, что это страна с самым высоким содержанием подобных людей.
— Интересно заниматься чужими проблемами? — Она чуть вскинула брови.
— Нет. Но деньги за это платят.
— Хм… откровенно.
— А что, надо заняться вашими проблемами?
— Нет. — Она улыбнулась. — У меня нет проблем.
— А как же разговор по телефону? Тогда, после моего приезда с Молиной?
— Всегда нужен какой-то повод для встречи, верно?
А вот тут я удивился. Нет, я уже понял, что мы встретились не для того, чтобы вступить в деловые отношения, но пока этот факт в голове уложился не окончательно. Ну хорошо, меня к ней неудержимо потянуло с первой минуты, как я ее увидел, но мне как-то не верится в то, что ее так же потянуло ко мне. Нет, не то чтобы я урод и женщины мне внимания не уделяли, а она все же из возраста «девочки», ищущей «мальчика», вышла, но… Но просто такое мое «неудержимое влечение» — это точно какое-то отклонение. А по всем законам природы отклонения встречаются не часто и взаимными точно быть не должны.
И вот поэтому как-то все странно. Другое дело, что мне на странности плевать, я то ли влюблен, то ли просто хочу ее до потери сознания, и то, что она искала встречи сама… это радует, вообще-то. Обнадеживает.
— А я в Испании родилась, как уже говорила, — сменила она объект обсуждения. — Мама из Лондона, папа из Гибралтара, то есть по крови испанец, а по менталитету — житель «Скалы». Правда, после моего рождения почти сразу переехали в Сюррей, но, когда мне исполнилось четырнадцать, вернулись в Испанию. Семья отца владела немалыми землями возле Ла-Линеа, и когда строительный бум добрался туда, они очень сильно разбогатели. В общем, выросла я уже там, разве что вернулась в Англию на время учебы в университете.
— А почему сюда? Разве в Испании не лучше?
— Что-то новое. Новые перспективы. Я тоже не думаю, что здесь навсегда. Но пока мне нравится. А вам?
— Мне тоже. Не нравилось — я бы сюда не приехал, — соврал я легко и свободно.
Двор, пыльный, деревенский. Я стою на деревянном крыльце. Где-то рядом квохчут куры, у высокой стены сарая напротив клетки с кроликами. Передо мной два человека. Один старый, седой, в серой кепке и в серой же рубашке, застегнутой под воротник, в старых грязных штанах, заправленных в грязные же кирзовые сапоги. Это мой дед. Второй человек повернут ко мне наполовину спиной. Я вижу длинные жилистые руки, сплошь покрытые расплывшимися синими пятнами татуировок, стриженый тощий затылок, худые острые лопатки под рваной белой майкой, заправленной в вылинявшие и растянутые на коленях треники. В правой, опущенной, руке — топор.
