Согнувшись над закипающим чайником, старый Грим, размельчая в ладонях сухие водоросли, спросил:
– Что ты знаешь о чистоте чувств, пацан?
– А?
– Ты слышал?
– Ты ведь не про любовь?
– И она в списке. Я про все чувства. Но сразу, а про отдельности. Чистая любовь. Чистая ненависть. Чистейшая незамутненная злоба. Вот правильное слово – незамутненность. Что ты знаешь о ней?
– Я не въезжаю.
– Это сложный вопрос – кивнул старик – Но важный вопрос. Как ты относишься к государственным дронам-наблюдателям, что часто навещают нашу обитель? Любишь их? Ненавидишь?
– Ненавижу! Они лезут везде! Везде!
– То есть государство ты не любишь?
– Ненавижу!
– Но раз в месяц грузовые дроны того же государства сбрасывают нам контейнеры с лекарствами и кое-какой одеждой. И ты ведь радуешься этому дню?
– Ну…
– Радуешься?
– Ну радуюсь…
– Тогда, где твоя ненависть, пацан? Куда она делась? Была придавлена дешевыми сладостями, что напичканы средствами стерилизации? Ненависть исчезла?
– Нет, но…
– Но?
– Я не знаю! Сложно!
– Не сложно! А мутно! Вот в чем твоя беда – мутность чувств. Если ненавидишь – ненавидь! Живи этой ненавистью! Дыши этой яростью! Не позволяй подачкам замутнить твою ненависть! Это касается всего! Если любишь – люби! Принимай как есть со всеми недостатками. Понял?
– Нет…
– Поймешь. Главное, что ты должен сейчас намертво уяснить своей маленькой головенкой, так это самое важное слово – незамутненность. Повтори.
– Незамутненность.
– Повтори.
– Незамутненность.
– А там, где есть незамутненность, там всегда царит кристальная ясность. Цели отчетливо видны. Легко навести прицел. Понял меня?
– Понял.
– Что ты понял?
– Целиться легко.
– Дурак ты, пацан – вздохнул старый Грим, берясь за ложку и перемешивая варево – Тащи тарелку. Сегодня фирменный суп из креветок, мокриц и водорослей мне удался…
Конец шестой книги.
