– Когда наши узнали, что возможно грядет эвакуация самых тяжелых… один из бойцов якобы случайно всадил себя заряд картечи в брюхо. Желудок в клочки, почки, печень, прочую требуху изрешетил. Все случилось впритык с медблоком – меньше метра пронести. И я… как-то не поверил в случайность. Поэтому, пока он был еще в сознании – после операции – я напрямую спросил. Случайно, мол, или намеренно. И сказал, что если мне его ответ не понравится, то им дальше уже займется командир Оди лично…
– И?
– Заплакал. Мужику лет сорок пять… а он в голос воет, слезами захлёбывается… говорит – что-то в нем сломалось… не может страх больше преодолевать. Но служить готов верой и правдой – где-нибудь на базе. Механиком, например.
– Ясно…
– Что с ним делать?
– До этого как вел себя в бою?
– Не хуже других. Стрелял, попадал, убивал.
– Эвакуировать его к хренам. Подлечить на базе, забрать снаряжение и вышвырнуть с территории и из сквада.
– И все?
– Он прострелил себе живот после заварухи, а не до нее. – буркнул я. – Поэтому пусть дышит. Что еще?
– Стиву щеку порвало. Но жив. Приткнулся рядом с Роксом. Тоже мажется жиром, пьют чай, болтают о разном.
– Ты это к чему сейчас?
– Одна из новостей.
– Дальше.
– Твоя особая посылка там же у платформы. Наших умерших забрала система. Дроны уже унеслись куда-то.
– Всё?
– То и дело над нами проходят патрули. Система глядит во все глаза.
– Молодец, Баск, – медленно кивнул я. – Прямо, сука, молодец… прямо вот, сука, как раньше – там, в первые дни на Окраине, когда ты продвигался ощупью по стенам. Помнишь?
– Помню.
– Что же изменилось? Не Йорка же тебя тряпкой сделала. Ну будем все на баб валить, да?
– Я потерял ясность, командир. На время.
– А сейчас?
– А сейчас все снова кристально чисто.
– Надолго?
– Навсегда!
– Ну-ну… – хмыкнул я и тяжело зашагал вниз по склону. – Про Хвана что-нибудь говорят?
– Еще одна трансформация. Это он мне уже сказал… И ему уже вкололи что-то – с его согласия.
– Ну-ну. – повторил я. – Отправляйся спать, боец. Передатчик держи включенным.
– Есть, командир! Оди… совсем забыл…
– Да?
– Там под тентом еще пара Терпимых притулилась. Те старики…
– Тоже мажут жопы барсучьим жиром?
– Продолжают наливаться самогоном. И все спрашивают, что же будет теперь… еще говорят, что готовы и дальше пахать, сеять, растить скот и щедро всем этим делиться…
– Ну-ну. – в третий раз произнес я. – Быстро же они начали искать новую крышу…
– Все хотят жить, командир. Просто хотят жить… Без защиты от монстров им быстро придет конец.
– Жалеешь их?
– Терпимых, что живут сейчас? Не особо. – дернул щекой Баск. – Они знали о том, что творили Непримиримые и молчаливо принимали это, радуясь подаркам. Но…
– Но?
– Но на смену этим подловатым терпилам придут новые – ничего не понимающие, со стертой памятью, посланные сюда работать на полях и в городах, а не убивать.
– Баск… вот тебе мой совет – не задумывайся о судьбах слишком глубоко. По очень простой причине – чем глубже ты нырнешь в поисках смысла и правды… тем быстрее убедишься в том, что каждый по отдельности в этом мире, может и заслуживает жалости, а вот когда они вместе образуют какую-нибудь кодлу вроде Аммнушитов или Терпимых… то быстро превращаются в такую мерзоту, что их хочется истребить всех под корень. Люди пачкают друг друга. Пачкают дерьмом. Когда ты один – ты может, еще и человек. Настоящий человек. Но как только объединишься с кем-нибудь… или войдешь в какую-нибудь группировку – тут же превратишься в хитрого подлого гоблина. И тебя твои новые друзья не только дерьмом щедро обмажут, но еще и вольют в твои уши свои шепотки, радостно пояснив ту придуманную ими вескую причину, по которой вы имеете полное моральное право убивать, воровать, насиловать, грабить, поджигать…
– М-да…
– А ты как думал? – усмехнулся я. – Вспомни сам, Баск! Тут всё и вся в дерьме! Даже добросы – потому что нихрена не делают, оправдывая себя тем, что раз они рождены рядовыми прибрежными гражданами, жить надо тихо и незаметно. Плесень! Аммнушиты – насиловали и убивали собственных детей, считая при этом, что творят правое дело! Терпимые – молча принимали еще окровавленную одежду, орудия труда, мешки с ворованной мукой и семенами! Да еще и благодарили гребаных Непримиримых за такую доброту. Я могу перечислять долго! В этом мире каждая община замазана в дерьме по самую маковку!
– Даже мы? Мы ведь гоблины… помнишь?
