Руководитель государственной машины, полностью зависящий от установленных не им законов, не обладает никакой властью. «... политической вгшетью я считаю право создавать законы...» — ттет Локк уже в первой главе второго из «Двух трактатов». Изобретение, сделанное английской аристократией по итогам правления Карла II, заключалось в лишении государства (а вместе с ним и короля!) всякой реальной власти и превращения его в безличную машину для соблюдения законов. Тридцати лет (с момента казни Карла I до начала обсуждения «Двух трактатов» в кругу Шефтобери) оказалось вполне достаточно, чтобы аштшй- 405 ские аристократы на собственном опыте убедились в недостаточности гоббсоаского изобретения. Какое-то время король помнит, кто посадил его на трон, но затем неумолимые законы Власти берут верх, королевская группировка усиливается, становится господствующей — и начинает уничтожать все остальные. Для властных группировок единственным способом выжить в долгосрочном плане оказывается полное подчинение государства Закону, превращение в государственную машину, не имеющую возможностей стать самостоятельным субъектом Власти. С появлением такой машины борьба между группировками переносится с полей сражения в стены парламента, где обсуждаются и принимаются Законы. Обычные же конфликты между группировками решаются государственной машиной405 в формальном порядке;
[вступая в общество, человек! «,■-уполномочивает общество или, что все равно, его законодательную власть создавать для него законы, каких будет требовать общественное благо, он должен способствовать иг-полнению этих законов (как своим собственным установлениям). И это переносит людей из естественного состояния в государство, поскольку на земле появляется судья, имеющий власть разрешать все споры и возмещать любой ущерб, который может быть нанесен любому члену государства; этим судьей является законодательная власть или назначенное ею должностное лицо» (Локк, 1988, с, 312].
Определив государство как состояние, в котором между любыми людьми существует независимый суд, Локк моментально приходит к выводу что абсолютная монархия государством не является:
«Отсюда очевидно, что абсолютная монархия, которую некоторые считают единственной формой правления в мире, на самом деле несовместима с гражданским обществом и, следовательно, не может вообще быть формой гражданского правления... В тех случаях, когда существуют какие-либо лица, не имеющие такого органа, к которому они могли бы обратиться для разрешения каких-либо разногласий между ними, эти липа все еще находятся в естественном состоянии. И в таком состоянии находится каждый абсолютный государь в отношении тех. кто ему подвластен# [Локк, 1988, с. 312-313]. 408
Договор между властными группировками, соблюдение которого контролирует еще одна властная группировка, не стоит и бумажки, на которой он нацарапан. Договор только тогда становится Законом, когда контроль за его исполнением осуществляется самими группировкам (периодически), либо передан подчиненному органу, полномочия которого строго ограничены тем же договором:
«Во вторых, законодательная, или высшая, власть обязана отправлять правосудие... посредством провозглашенных постоянных законов и известных уполномоченных на то судей» [Локк, 1988, с. 341].
