Теоретик. Случился XX век. Уже в биографии Парето Вы могли разглядеть его контуры — впервые исследователь Власти обеспечивал себя за ее пределами, работая наемным менеджером на железной дороге, а позднее — преподавателем в университете. Наш исторический обзор касался только теорий Власти, и за его рамками осталась вся прочая история человечества — а в ней к XX веку успели произойти Научная и Промышленная революции. Наука, когда-то бывшая забавой представителей высших классов, превратилась в независимую отрасль экономики; все большее число людей готово было платить за качественное образование, а возникающие тут и там университеты469 были готовы его предоставить. Профессия ученого становилась столь же обычной, как инженера или промышленного рабочего, а число отдельных наук1 росло вместе с разнообразием общественной и хозяйственной жизни. Рано или поздно эта научная экспансия должна была добраться и до общества, сделав его предметом изучения соответствующей дисциплины.
Читатель. Вы говорите о социологии?
Теоретик. Не о социологии вообще (откройте любой курс истории социологии, и увидите там Конта и Маркса, а то и Сен-Симона с Монтескье), а о научной социологии, о том, что можно преподавать в университете за деньги470471472. И тут мы обнаруживаем первый звоночек, позволяющий понять, почему открытия Хантера и Миллса были сделаны именно в США. Первый в мире университетский курс социологии473 был прочитан в 1876 году ь американском Йельском университете (его автором стал Уильям Грэхем Самнер473, перешедший в социологи из экономистов). Через 30 лет в США появилось уже достаточно социологов473 для основания в 1905 году Американской социологической ассоциации*.
Благодаря столь раннему старту, американская социология к концу XIX века ничуть не отставала от европейской1, а после Первой мировой войны, разорившей континентальную Европу, окончательно утвердилась в качестве лидера474475. Именно в США эмпирическая социология, долгое время остававшаяся в тени у более традиционной теоретической476, стала полноправной научной дисциплиной. Произошло это после публикации в 1918 году фундаментального исследования Уильяма Томаса и Флориана Знанец-кого «Польский крестьянин в Европе и Америке». Пятитомный труд, почти целиком состоявший из первичных социологических данных (писем и дневниковых записей тех самых крестьян), стал результатом восьмилетием работы социологов в Европе и США. После его появления абстрактные теоретизирования на тему «общества» стали для американских социологов не столь интересны, как добыча и систематизация первичных фактов. Социологический факультет Чикагского университета (того самого, созданного только в 1890 году), профессором которого был Уильям Томас, стал центром новой американской социологии («Чикагская школа»). Преподаватели и студенты факультета с энтузиазмом включились в работупо изучению всего на свете, вооружившись методологией case study — изучения отдельных явлений социальной жизнь с помощью интервью у их непосредственных участников477.
Параллельно с академической наукой в США набирала силу и совершенно прикладная социология. На фоне газетного бума (газеты в те годы заменяли людям сегодняшние телевидение и и Интернет) все большую популярность приобретали «соломенные опросы»: в газетах публиковались карточки с вопросами, которые можно было вырезать и прислать в редакцию, высказан свое мнение по какому-нибудь острому вопросу (в наши дни такие опросы перекочевали на радио). С 1916 года журнал «Литературный дайджест» начал проводить опросы по президентским выборам (рассылая карточки с уже оплаченным ответом)478479. К моменту, когда американские социологи пресытились словесной информацией о разнообразных «частных случаях» и захотели количественных данных, к их услугам уже был готов инструмент общенациональных опросов.
Опросы меньших масштабов пользовались широкой популярностью в американских городах, с их давними традициями самоуправления:
