Если меня спросите, что в этом мире является самым главным для того, чтобы выжить, не теряя при этом веры и достоинства, я отвечу вам – это терпение и воля. Эти два качества обязательно должны быть у любого человека, особенно у мужчины. Если нет хотя бы одного из них, жизнь станет разменной монетой.
В годы Великой Отечественной войны именно терпение и воля помогали людям выживать в плену и в оккупации у врага, который был особенно жесток, который старался не оставлять в людях ничего человеческого, всячески унижая и издеваясь над их достоинством.
Нужно было, прежде чем что-то совершить, хорошо подумать о последствиях. Если же кто-то давал волю своим эмоция, которые, бесспорно, бушевали в душе у каждого, кто попал в зависимое от жестокого врага положение, то он был обречен. Ведь каждый мужчина, каждая женщина в обычной жизни, будь то семейная, будь то рабочие будни, поддавшись эмоциям, проявив нетерпение, оказываются в той или иной неприятной ситуации, которую можно было бы избежать… Если бы проявили в нужный момент терпение и волю. Уже успокоившись и оставшись наедине с самим собой, к тебе приходят запоздалые мысли, что можно было избежать чего-то того, что оставляет в итоге неприятный осадок. Чаще всего люди не задумываются о последствиях, потому что знают, что они не смертельны. Но когда ты находишься под дулом автомата врага, то тут волей-неволей научишься думать перед действием, давать отчет всем своим эмоциям, потому что ты четко осознаешь, что цена любой ошибки – жизнь…
В 1941 году 27 апреля мне довелось отправиться из своего аула в далекие украинские земли на заработки – в духе того времени. Попал я в город Мелитополь Таврической губернии. Там я приобщился к трем моим землякам-лакцам, которые работали на местном молокозаводе лудильщиками. С ними и я пристроился в одну из двух бригад по два человека в смену. Паяли и лудили бидоны для молока. Я быстро втянулся в работу предприятия, и наши бригады стали даже между собой соревноваться… Вначале мы, скорее из-за неопытного меня, отставали по показателям и давали повод для шуток со стороны наших товарищей-соперников из другой бригады. Но вскоре мы стали догонять и перегонять их. И даже стали принимать похвалу от цехового начальства за качественную работу.
А наши соперники приуныли слегка… Но потом, когда один из нас 27 мая уехал обратно в горы, мы объединились в одну бригаду и стали работать еще веселее.
Когда 22 июня 1941 года Гитлер объявил войну, весь наш трудовой энтузиазм, азарт соревнований как-то сразу спал… Поскольку Украина первая попала под удар, суета эвакуаций и связанных с ними мероприятий в Мелитополе началась раньше, чем у всех. Повсюду бегали озабоченные эвакуируемые, гнали скот, вереницей шли повозки со скарбом. Одновременно шла массовая мобилизация в армию. Молодых людей забирали на фронт прямо с улиц, не дожидаясь их прихода в пункт общего сбора.
Я понимал, что нужно идти воевать и это уже неизбежно. Но перед этим необходимо было увидеть своих родных, мать с отцом, жену и детей в родных горах. Ведь я и так уже их не видел долгое время.
К этому времени Мелитополь уже начали бомбить. Я снялся с учета на молокозаводе, взял расчет и вместе с эвакуируемыми украинцами двинулся в Россию.
На вокзале Мелитополя было немыслимо сесть в поезд. В вагонах совсем не было места, многим, как и мне, пришлось прицепиться к вагону и стоять кому на ступеньках, а кому даже на тормозных колодках. В общем, кто как успевал. Беженцы почти не разговаривали друг с другом. Стиснутые рты, отсутствующие взгляды, измученные, но непобежденные и мыслями, и всем своим существом они были там, откуда пришли – в привычном, обжитом, с таким тяжелым сердцем покинутом доме – родном доме. Казалось, они не замечали окружающего. Многие из пассажиров не знали, куда попадут в итоге, главное, чтобы эшелон двигался в известном ему направлении…
Наш эшелон больше проводил времени в остановках, чем в пути. Наспех собранный скарб людей только мешал им. Некоторые вообще ничего с собой не успели взять. Но ни сидеть, ни стоять места в вагонах не было. Плач детей, крики женщин, наваленные горами чемоданы с узелками – все это сводило с ума. Но страшнее всего были бомбежки, которым периодически подвергался наш эшелон в пути. Паровоз и первые вагоны все-таки в итоге были подбиты.
